Цитаты из книги Выжженная трава

Как объяснить детям, что история, претендующая на неизменность и постоянство, переписывается множество раз? И не только про Средневековье, от которого остались лишь клочья вех, но и от событий совсем недавнего времени. Никак.

.. не все счастливые люди глупы, но глупые люди всегда счастливы.

– Я не понимаю, разве молчание – это нормальная линия защиты? – спросил я у Анастасии Викторовны в один из дней подготовки. – Уголовный закон таков, что обвинение должен доказать прокурор даже без участия обвиняемого и подсудимого. И при этом любые сомнения толкуются в его, обвиняемого или подсудимого, пользу. Если человека тащат под суд, доказательства должны быть железными. И это правило работает всегда.

Конечно, были и есть разные периоды и события в жизни, которые мы оставляли при себе, но это никак не влияло на нашу дружбу. Мы прекрасно понимали, что между нами останутся пробелы, и это нормально, это вызвано именно тем, что мы разнополые, а не тем, что не хватает кредита доверия.

Значит, она не просто передала ему заказ, но и пришла проверить, как он его выполнит. Дело серьезное – он утратил доверие.

В очередной раз столкнувшись с полицейскими, он убедился, что его не поймают никогда. В этом ведомстве, которое должно быть умнее и проворнее преступников, просто нет людей, похожих на него. А значит, они никогда не смогут даже приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы предвосхитить или предугадать.

«Это никому не нужный мальчик, – сказал тот голос, – защити его…»

Он быстро прикинул, что уходящая троица неопасна, и выстрелом в шею пригвоздил к земле двоих в трусах. Патроны надо беречь, состраданию на войне не место.

Да, прошлое можно вспомнить, но предугадать будущее невозможно.

Знаешь, когда привыкаешь к алкоголю, не чувствуешь, как дерет глотку. Я допилась настолько, что могла всухую выпить стакан водки, и никакого жжения. Словно вонючую воду пью, и все. А потом наступает хмель, и жить становится терпимо.

Раньше делили власть, сейчас, конечно, деньги. Когда-то власть была важнее, потому что у денег не было силы. Властью можно было кормить не только себя, но и всех, кого надо, да и сейчас власть стоит немало, но твердая валюта, конечно, дороже.

Симеон вышел из машины. Его тут же взял за руку полицейский и отвел в сторону, зачем-то накинул на него плед. Ян все еще видел его. Мальчик смотрел прямо на него и говорил одними губами: «Я ТОЖЕ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ДЯДЯН!» Было очень больно, и не только от раны в спине.

Прости, парень. Я бы хотел, чтобы все было по-другому.

А если удастся продать программу сейчас, сырую и незавершенную, то я получу живые деньги и авторские отчисления на протяжении долгих лет. Как говорится, сделанное лучше идеального.

Она отвлекалась постоянно, пыталась вникнуть во все и везде успеть. Я позавидовал такому умению. Сам я достаточно сложно переключаюсь между делами, часто теряю координацию и не могу вовремя сообразить, где границы одной задачи, а где начинается другая.

Я точно не знал, как она сейчас проводит вечера, возвращаясь домой после работы, но как-то она их проводит, и это не дает покоя. А вдруг она снова кричит от боли? Вдруг ей снова нужна помощь? А я бездействую.

Я всегда была уверена в тебе. Была уверена, что ты рядом, что ты меня чувствуешь и поможешь. Даже эта наша с тобой трехлетка не могла стать причиной тишины, когда один из нас кричит от боли. Я была уверена, что ты придешь на помощь. Я знала это. И жестоко ошиблась. Ты не понял, ты не пришел. Я была одна, хотя мы обещали друг другу, не говоря об этом ни разу, поддерживать и помогать.

– Я бы с удовольствием послушала тебя. Не возражаешь? – Возражаю, – сказал я. – Я хочу услышать твою историю. Твоя история важна. Сейчас сильнее, чем прежде. – Почему сильнее, чем прежде? – Потому что ты изменилась, Катя, – ответил я. – А люди не меняются. И я могу сделать один только вывод: в твоей жизни произошло что-то такое, что заставляет вести себя иначе. И я хочу знать, что именно.