Меж двух орлов

Надо отдать должное пану Ромеро, если за трапезой что и показалось ему непривычным, виду он не подал. И лишь дождавшись, пока пан Януш, наевшись, собрался вставать из-за стола, напомнил.

- Так как быть с его имуществом?

- Переведи ему, сынек, - степенно ответил пан Януш, - что имущество его я могу ему вернуть. Даже подштанники. Тем более, они у него хоть и драные, но из шелка. А доспех – нет. Что с бою взято – то свято.

- Он возражает, - продолжил Гжегош после того, как перевел гостю все и выслушал ответ. – Говорит, никакого боя не было. Его просто приложили сзади какой-то дубиной и больше он ничего не помнит.

- Так кто ж ему, сынек, виноват?! – Пан Соколувский развел руками, показывая свою беспомощность. – Приехал бы днем, а лучше, утречком, а то по солцепеку биться несподручно. Протрубил бы в рог, бросая вызов… С ним и бились бы, как с рыцарем. А он напал ночью, как дрянь, как дрань и получил, чем попало. Пусть спасибо скажет, что шлем выдержал.

Стоило хозяевам Соколува привести в порядок дом и двор, как вспомнилось о новой головной боли. Что делать с пленником? Будь он обычным кнехтом, прирезали бы его, да и вся недолга. Но со шляхтычем, да еще и иностранным, так поступать не годилось. Поэтому пан Януш, недобрым словом помянув самого рыцаря, его матушку, бабку и всю родню до седьмого колена, велел вытащить рыцаря из ямы и принести в покои.

Без доспеха, отмытый и переодетый в старую одежку, которая Гжегошу была уже маловата, а Лукашику – широковата, он совсем не выглядел страшным. Обычный молодой парень. Пани Малгожата, глядя, на его худощавую фигуру и впалые щеки прямо расчувствовалась.

- Ой-йей, сынек, да чи ты с великого глоду разбойничать пошел? А чи такой и уродился, одни шкура да кости?

- Не спеши его жалеть, Малгосю, - буркнул пан Януш, очень недовольный всей этой суетой. – Видела бы ты, как он мечом махал. Вертлявый, гад, я аж упарился.