In Harmony

С орущими ослами не говорят в надежде на состоятельный разговор.

В этом и была вся сволочь жизнь: она продолжалась, даже если тебе было безумно нужно притормозить и подождать минутку, пока пытаешься собрать себя воедино.

Ей пришлось попасть во тьму, чтобы увидеть свое собственное сияние.

Когда мне было необходимо сбежать, я бежала на их страницы. Там я могла побыть какое-то время кем-то другим. Прожить другую жизнь.

Отсутствие чувств предпочтительнее предстоящей боли.

В корне любого безумия находится невыносимая правда

Я горю, я страдаю, я погибаю.

Ей пришлось попасть во тьму, чтобы увидеть свое собственное сияние.

Я снова поцеловал её. В тот момент всё казалось так просто. Так идеально, что я почти забыл: эти слова были написаны для трагедии

Я казалась себе красивой, но я хотела быть такой не для Джастина. Я мечтала, чтобы глаза, смотрящие на меня, были серо-зеленого цвета штормового моря, а не пустых голубых озер. Я хотела, чтобы предложенная мне рука пахла бензином и сигаретами, а не «Драккар Нуар» и деньгами.

Вот что забавно в искусстве. Если оно действительно хорошее, ты видишь в нем себя. Иногда совсем чуть-чуть. Иногда очень ярко.

Занимайся своим делом, чем бы оно ни было.

Подруга, быть странной – миссия всей моей жизни.

Сомневайся в том, что звёзды-огонь,

Сомневайся в том, что солнце движется,

Сомневайся в том, где правда, где ложь,

Но не ставь под сомнение мою любовь.

Иногда слова подобны валуну, который пытаешься столкнуть с холма. Сначала кажется невозможным, а потом, когда начинаешь, становится все проще и проще.

– Знаешь, обсуждать, какой персонаж умрет первым, – это так в стиле шекспировских трагедий.

Однажды, Уиллоу, ты тоже можешь оказаться в темноте. Надеюсь, что такой день никогда не наступит. И если все же он придет, сначала тебе будет страшно. Но ты увидишь свое собственное яркое свечение. Свою собственную силу. И ты засияешь.

–..А бояться – неплохо.
– Почему?
– Потому что это значит, что тебе не все равно.

Прощение нужно для собственного спокойствия, а не для того, кого ты прощаешь.

Он был боксером на ринге, а они – зрителями, которым не приходилось сражаться в его бою. Они сидели на местах и кричали «Поднимайся!» Словно это было легко после того, как тебя столько раз били.