“Непонятно было, пьян Смешинка или нет. По нему никогда не скажешь – он иногда и трезвый ведет себя так, как будто он под мухой.”

“– А меня зовут Шерри, но все называют меня Черри, как помидорку,”

“Он любит драки и – по какой-то необъяснимой причине – ходить в школу. В свои восемнадцать с половиной он по-прежнему младшеклассник, и так ничему и не научился. Он ходит туда просто потехи ради. Вот он мне нравился, и даже очень, потому что с ним мы вечно смеялись над самими собой да и над чем хочешь.”

“У него волосы – длинные, гладкие и прямые; а летом они так выгорают на солнце, что становятся ослепительного пшенично-золотистого цвета. Глаза у него темно-карие – живые, веселые глаза, которые могут смотреть на тебя с нежностью и сочувствием – а потом вдруг вспыхнуть от ярости через секунду.”

- Джонни оставил тебе книжку, "унесённые ветром". Сказал медсестре, что хочет тебе ее передать.
Я поглядел на книжку, которая лежала на столе. Дочитывать не хотелось. Не смогу читать дальше, после того, как джентльмены-южане доблестно едут наверную смерть. Джентльмены-южане с огромными черными глазами, в голубых джинсах и футболках. Джентльмены-южане, которые оседают на землю при свете фонарей. Не вспоминай. Не старайся понять, кто доблестно погиб, а кто нет. Не вспоминай.

Тим Шепард крыл всех распоследними словами, потому что ему снова нос сломали, а главарь ребят из Бромли лупил своего же парня, потому что тот нарушил правила и во время драки вытащил обрезок трубы.

Сегодня вечером умерли два моих друга: один - героем, второй - преступником.

Но вчера было так давно. Целую жизнь тому назад.

Мы выглядим как хулиганье, а они - как приличные люди. Всё может быть и совсем наоборот  - половина моих знакомых под слоем бриолина - вполне себе приличные ребята, а судя по тому, что я слышал, куча воьов дадут фору любому хулигану, но судят нас по внешнему виду.

Я так легко вру, что иногда самому не по себе делается, — Газ говорит, что это все потому, что я много читаю.

Борьба за выживание так его ожесточила, что места для любви не осталось

Поначалу Хинтон даже не собиралась издавать роман, ей просто нужно было выплеснуть куда-то свою злость на людей, избивших ее друга и возмущение всей сложившейся ситуацией, тем, на какие узкие кастовые группки поделена вся их школа.

У тебя еще куча времени, чтобы стать кем ты хочешь. В мире еще куча всего хорошего. Скажи Далли. Мне кажется, он этого не знает.
... Я видел парней, которые оседают наземь под фонарями, потому что они были злобными, крутыми и ненавидели весь мир, и которым уже поздно было рассказывать, что в мире есть еще что-то хорошее, потому что они все равно тебе не поверят. ... Им нужно как-то помочь, нужно сказать им, пока не поздно.

Я смотрел на фото Боба, и из него начинал проглядывать человек, которого мы убили. Бесшабашный, вспыльчивый парень, нахальный и в то же время до смерти перепуганный.

А лучше всего – не думай вовсе. Сотри все из памяти. Не вспоминай. Не вспоминай.

Далли умер не героем. Он умер молодым, озлобившимся и отчаявшимся, и мы все знали, что когда-нибудь так оно и будет. И что когда-нибудь и Тим Шепард, и Кудряха Шепард, и ребята из Брамли, и все остальные парни, которых мы знаем, умрут точно так же. Но Джонни был прав. Это была доблестная смерть.

– Я грязер, – прокричал Газ, – я шпана и хулиган! Я позорю наш прекрасный город! Я калечу людей! Я граблю заправки! Я – угроза для общества! И мне – весело!
– Грязер… грязер… грязер… – принялся подпевать ему Стив. – О, среды заложник, вонючий, неимущий и никчемный хулиган!
– Преступник малолетний, дрянь и грубиян! – проорал Дэрри.
– Подите прочь, белая шваль, – высокомерно произнес Смешинка.

– Дружище, – рассмеялся Дэрри и приобнял Газа за плечи, – за этого моего братишку я совершенно спокоен.
Газ любя ткнул его в ребра.
– Этот парень головой пользуется.
Газ поглядел на меня с нарочитым превосходством, но тут Дэрри добавил:
– Сам видишь, как он ей пользуется – волосы на ней растит.

– Что случилось?
– Да мы и сами точно не знаем, – добродушно улыбнулся мне дядька в ответ. – У нас тут школьный пикник был, и вдруг – не успели мы и оглянуться – как церковь заполыхала. Слава богу, что сейчас дожди, да и церковь-то – невелика потеря.