Цитаты из книги The Marriages Between Zones 3, 4 and 5

Эл-Ит в тот момент, когда дрожала от холода, обхватив руками колени, а в ее голове толпились причудливые сущности, и сама была сказителем, творцом баллад, летописцем. Скажете, ничего подобного — она же королева. Неужели, по-вашему, каждый из нас, кто называет себя летописцем или творцом песен, королевой или фермером, не может одновременно быть страстным любовником, нежной матерью, другом животных? Мы — это видимое и зримое воплощение целого, которое состоит из отдельных частей.

...упрямое молчание — излюбленная тактика тех, кто не желает отвечать и хочет сохранить при этом свои позиции.

...королеву считали эксцентричной, в глазах людей она была как бы запятнанной, грязной. По своему опыту скажу, что так бывает всегда: по возможности люди стараются держаться подальше от человека запятнанного, ущербного. И всё — из страха: как бы самому не оказаться запятнанным.

Когда государство вечно ведет войны, его руководителю не до любезностей.

Если завелась в голове человека хоть одна свежая мысль, это непременно считается крамолой.

...развитие не всегда идет в одну сторону, это вовсе не обязательно.

У нее просто в голове не укладывалось, что расставание действительно произойдет. У нее было такое ощущение, что она уплыла далеко-далеко от того, что когда-то было для нее ясным и понятным, а теперь мечется взад-вперед, пытаясь преодолеть противоречия в своей душе. И вот она приникла к мужу, чувствуя, что без него она станет ничем. А он обнимал ее, думая, что без нее от него останется только половина.

...огромное большинство населения опасалось королеву — она задевала в душе человека такие струны, которые он сам боялся затрагивать…

В конце концов, эта история с Эл-Ит послужила нам уроком: мы теперь знаем, что, если что-то произошло в одной зоне, оно передается и в остальные, пусть даже другие страны нам враждебны или просто нас не интересуют. Процесс развития для всех един, мы одинаково переживаем эпохи застоя, обособленности, самоупоения.

До сих пор Мурти воспринимала сестру как бесплотное существо, воплощение огня и блеска, как фонтан, обновляющийся каждую минуту втекающими в него ручьями, теперь же это состояние было совершенно недоступным для Эл-Ит, и Мурти казалось, что из души сестры как будто ушел свет.

Ему было ясно, что ей не нужно от него ничего, — только избавиться. И прекрасно отдавал себе отчет, что винить должен только себя.

Бен Ата улыбался, стоя со сложенными руками, твердо расставив ноги. Искра пробежала между ним и Дабиб после исполнения этой песни, и она смотрела на короля уверенно, призывно. Эл-Ит с любопытством наблюдала за ними. Пожалуй, с таким же интересом она бы следила за спариванием лошадей.

А дождь все лил. Лежа в объятиях друг друга, они слушали, как за окном хлюпает и булькает, и поражались, какие бесконечные возможности неожиданно открылись в них обоих.

Чтобы признать и воспеть обыденного, ничем не выделяющегося правителя, достаточно его просто не порочить.

— У вас нет солдат? — недоверчиво переспросил он. Хотя, конечно, такие слухи давно ходили в его стране. — У нас нет врагов, — ответила Эл-Ит с улыбкой и добавила, глядя ему прямо в лицо: — А у вас есть?