Вільні малолюдці

- Нам лучше двигаться, мистрис. Мы несколько парней потеряли.
Победное возбуждение Тиффани схлынуло.

• Ты хочешь сказать, они мертвы? - прошептала она.
• Эччч, нае. - ответил Роб Всякограб. - Энто мы мертвы. Ты не знала?

• Они-то в край живых воротились, - весело сказал Рон Всякограб. - Там поплоше, чем тута, но парни обождут-постарются и вскорости придут обратно сюда.

• Ты хочешь сказать... Вы думаете, что... вы в другом вроде как мире умерли, а потом попали сюда?... Ты хочешь сказать, что здесь вроде как... рай?
• Айе! Не соврали объявления! - сказал Роб Всякограб. - Солнышко ясно, цветочки хорошие, мальца птахи чирикают.
• Айе, и подраться здеся можно, - сказал другой Фиггл.

• Да хити!
• Да пити!
• Да пити, да лупити!
• Но тут есть плохое! - воскликнула Тиффани. - Тут бывают чудовища!
• Айе, - со счастливым видом откликнулся Роб Всякограб, - Любо-дорого. Все здеся припасено, даже кому насувать.

Как бы там ни было, ей больше нравились ведьмы, чем разодетые в пух и прах прекрасные принцы и уж подавно чем глупо улыбающиеся принцессы, у которых здравого смысла меньше, чем у букашки. К тому же у них были прекрасные золотые волосы, а Тиффани такими похвастаться не могла. Её волосы были коричневыми, скучного коричневого цвета. Мать звала их каштановыми или тёмно-русыми, но Тиффани знала: они коричневые, коричневые, коричневые, и точка, как и её глаза. Цвета голой земли. И что же, были в книге приключения для людей с коричневыми (ну хорошо – карими) глазами и коричневыми (ладно, каштановыми) волосами? Нет, нет и нет. Все истории доставались белокурым и голубоглазым или рыжим и зелёноглазым. А если у тебя волосы каштановые, тебе светит разве что роль прислуги или лесоруба. Или девушки из молочни. И всё бы закончилось не начавшись, если бы Тиффани так хорошо не удавались сыры. Она не могла быть принцем, ей не светило стать принцессой, лесорубом она быть не хотела – что ж, тогда она станет ведьмой и будет знать всё обо всём, как матушка Болен…

Бабуля Болит была экспертом по овцам при том, что назвала их глазастыми мешками с зубами и требухой, ищущими новый способ подохнуть. Другие пастухи покрывали многие мили, чтобы позвать ее лечить больную скотину. Они говорили, что у нее был особый подход, хотя она сама считала, что лучшее лечение для людей и животных — доза скипидара, крепкое словцо и пинок под зад. Клочки бумаги с собственными рецептами бабули для лечений овец торчали по всей книге. Главным образом в них упоминался скипидар, но некоторые включали и крепкие выражения.