Hippolytus

Там мучительным недугом
Грешной страсти поразила
В оправданье знаков чёрных,
Золотая афродита

АРТЕМИДА. Взор небесный
Не должен видеть смерти, и глаза
Туманит нам холодное дыханье.

ТЕСЕЙ. Затмение, ужасный дар богов...

АРТЕМИДА. Печалит
И нас людей благочестивых смерть,
И только злых мы с корнем вырвать рады.

АРТЕМИДА. А меж богов обычай:
Наперекор друг другу не идти.
Мы в сторону отходим, если бог
Горячие желанья разливает.

Солнце хочу я встречать веселой улыбкой,
Благословляя сегодня
И уповая на завтра.

ФЕДРА. Я цепь Эрота с честью
Еще носить хочу.

КОРМИЛИЦА. лучше ль жизнь усилием спасти,
Чем славою венчать твою могилу?

Нет в мире ничего
Прекраснее, чем добродетель: смертных
Она дарит заслуженной хвалой...

ФЕДРА. И если что-нибудь поспорить может
С желаньем жить, так совесть, у кого
Она еще осталась...

ФЕДРА. Я от одной бы мысли умерла,
Что мужа бы могла я обесчестить
Или детей. Нет, никогда!

ФЕДРА. Когда Эрота жало
Я в сердце ощутила, как его
Переносить, я стала думать честно...
И начала с того, чтоб затаить
Его как можно глубже. Проку мало
Для нас в речах. Пусть иногда язык
Поможет нам другого образумить,
Но раны нет больней, чем от него.

На что ж и жизнь, когда
Порок возьмет насильем добродетель
Влюбленную?

ФЕДРА. Ты знаешь ли, что это значит - "любит"?

КОРМИЛИЦА. Да, слаще нет, дитя, и нет больней...

ФЕДРА. Последнее - вот мой удел, родная.

Если я в сердце, как боги велики, помыслю,
Муки смолкают и страх,
Но и желание верить в могучую неба поддержку
Тает, когда о делах и о муках раздумаюсь наших.

...Есть ли мука
Сильнее той, когда ты знаешь всё
И ничего открыть другим не можешь?

...Рожденьем человек
Приподнимай на палец только гребень
У дерзости, чтобы отца возрос
Хитрее сын, а внук хитрее сына,
И на земле не хватит места скоро
Преступникам. Тогда богам придется
Вторую землю к нынешней прибавить.

...Да разве ж всех,
Кто любит иль любви готов отдаться,
За это и казнить? Да польза ж в чем?
Или поток Киприды остановишь?
Ты уступи ему - тебя волной
Он ласково обнимет, а попробуй
Надменно или нагло спорить с ним, -
И что ж? Тебя не искалечат, скажешь?

Ведь самый дерзкий клонит, точно раб,
К земле чело, когда при нем напомнят
Клеймо отца иль матери позор.

Проклятие и вам, чьи скромны речи,
Но чьи под кровом ночи черной дерзки
Преступные объятья...