Цитаты из книги Madame Bovary

Она не верила, чтобы на новом месте все могло продолжаться по-старому, и так как прожитая часть жизни была плоха, то остальная часть, думала она, наверное, окажется лучше.

Очень красивые руки, не знавшие перчаток, как бы в любую минуту готовые погрузиться в глубь человеческих мук.

Все эти нелепости в корни противоречат законам физики, а из этих законов, между прочим, явствует, что попы сами погрязли в позорном невежестве и хотят погрузить в его пучину народ.

Он покорился; но отвага его желаний бунтовала против его рабского поведения, и с каким-то наивным лицемерием он счел в душе, что запрет видеться дает ему право любить

Леон впервые наслаждался неизъяснимой прелестью женского обаяния. Изящные обороты речи, строгий вкус в туалетах, позы спящей голубки - все это было ему внове.

Но всё же быть откровенными до конца они не решались - они старались найти такие слова, которые могли бы только навести на определенную мысль.

Вдруг и встретиться счастье, - в один прекрасный день придет нечаянно, внезапно, когда в нем уже отчаялись. Тогда приоткрываются неожиданные горизонты, и словно чей-то голос кричит: "Вот оно!"

Долг заключается в том, чтобы чувствовать все великое, любить все прекрасное, а не принимать все условности общества вместе с теми подлостями, которое оно нам предписывает.

Глаза её, как два буравчика, впиваются тебе прямо в сердце.

Гибкая по натуре, женщина находится между двух огней: между слабостью своей плоти и бременем закона.

В самом деле, все эти три года, из трусости, характерной для сильного пола, он старательно избегал её.

У неё не проходило ощущение телесной и душевной разбитости. [...] Ей хотелось или совсем не жить, или спать не просыпаясь.

"Бедная девочка! Она задыхается без любви, как рыба без воды на кухонном столе. Два-три комплимента, и она будет вас обожать, ручаюсь! Она будет с вами нежна! Обворожительна!.. Да, а как потом от нее отделаться?"

- Ваш нотный абонемент кончился. Возобновить его? - Нет, - ответила Эмма. - Почему? - Потому что...

Она любила его рабской любовью и этим только отталкивала его от себя.

Иногда она даже пересказывала ему прочитанное: какой-нибудь отрывок из романа, из новой пьесы, светскую новость, о которой сообщалось в газетном фельетоне: какой ни на есть, а всё-таки это был человек, и притом человек, внимательно её слушавший, всегда с ней соглашавшийся. А ведь она открывала душу и своей собаке! Она рада была бы излить её маятнику, дровам в камине.

Когда кто-нибудь умирает, настаёт всеобщее оцепенение до того трудно бывает осмыслить вторжение небытия, заставляющее себя поверить в него.

До идолов дотрагиваться нельзя - позолота пристанет к пальцам.

Это был сложный головной убор.....-словом, одна из тех уродливых вещей, немое безобразие которых так же глубоко выразительно, как лицо идиота.