Риф

Мы постоянно шутили про корабль Тесея. Слышала о нем? Когда Тесей убил Минотавра и вернулся в Афины, его корабль стал национальным достоянием, символом победы над тиранией бычьей головы. Проблема была в том, что корабль был деревянный, время его не щадило, его то и дело приходилось латать, менять старые, подгнившие доски на новые. И так среди философов возник спор, они пытались ответить на вопрос: если постепенно менять в корабле доски, то рано или поздно в нем уже не останется ни одной доски из тех, что путешествовали вместе с Тесеем на Крит, а если так, то можно ли утверждать, что это тот же корабль? Кроме того, есть еще один вопрос: в случае постройки из старых досок второго корабля какой из них будет настоящим?

То были времена, когда Севером правила Улльна, богиня Солнца, своим огромным желтым глазом она почти круглый год освещала леса и тундру и иногда доверяла небо младшей сестре, Сандрэ, богине луны. Сандрэ завидовала старшей сестре, ее белый глаз светил не так ярко и совсем не давал тепла. Сандрэ копила злость и обиду и однажды пробралась в покои Улльны, открыла ее кошель с временем и стала пересыпать себе в сумку дни, недели и месяцы. За этим занятием ее застала Моар, дочь Улльны, богиня тепла. Сандрэ не стала убивать ее, но вывела в тундру и бросила там. И вырвала ей глаза, чтобы девочка забыла то, что видела, и не могла вернуться на небо и рассказать матери о преступлении. Мимо пробегал олень, и Сандрэ спрятала вырванные глаза Моар у него в голове.

С тех пор Сандрэ правила небом, недели и месяцы лежали у нее в сумке, и ночь длилась долго – большую часть года белый глаз луны освещал леса и тундру. Иногда в ночи распускалось северное сияние – это Улльна плакала о своей пропавшей дочери и надеялась, что та увидит ее сияние и вернется.

Со временем спрятанные в голове оленя глаза Моар, подобно зернам в земле, проросли огромными, ветвистыми рогами. И сама Моар, проснувшись однажды, обнаружила, что снова видит. Теперь она могла смотреть глазами оленей, потому что ее глаза проросли в головах всех оленей во всем северном мире.

Верхом на олене Моар отправилась в небо, к Сандрэ, чтобы убить ее, отобрать сумку с временем и вернуть матери, Улльне.

Но в темноте ночи ей встретилась Манн, дочь Сандрэ, богиня лунного света, и попыталась отговорить ее, просила о пощаде. Моар щелкнула пальцами, и ее верный олень, Мяндаш, поднял Манн на рога и сбросил с неба – та ударилась о землю и разбилась на три тысячи осколков. Сандрэ увидела смерть дочери и в слезах кометой бросилась вниз, но даже ее божественных сил не хватало, чтобы собрать и оживить Манн. Тогда она достала из сумки время и этим временем посыпала разбившуюся дочь, и каждый осколок зашевелился и превратился в волка.

Поэтому и говорят, что волки произошли от лунного света. И они охотятся на оленей – это Манн до сих пор сводит счеты с Моар. А еще воют на луну – это Манн тоскует по матери и по своей небесной жизни.

<...>

У мифа о Моар и Сандрэ была целая куча концовок и вариаций – у каждого племени была своя версия, и каждый сидящий у костра шаман добавлял в историю что-то от себя – и чем больше людей слушали и пересказывали ее, тем сильнее она менялась. В одной из версий, как помнила Кира, проснувшись однажды, лишенная глаз Моар поняла, что может видеть – но видела она не то, что сейчас, а то, что будет; и увидела страшное – как в приступе ярости сбрасывает с неба свою сводную сестру Манн, и Сандрэ превращает разбитое тело в стаю волков, и те начинают охотиться на Моар и убивают ее оленей, и их война длится не одну, а целых три вечности. Моар не хотела, чтобы так было, и обратилась к Риф, богине песен и обрядов; ноготь большого пальца на левой руке у Риф был волшебный – она могла вспороть им любую материю, даже душу, а на правой руке пальцев было шесть, и этими пальцами она могла схватить что угодно – даже мысли и эмоции. Своим длинным волшебным ногтем Риф распорола Моар грудную клетку и шестипалой рукой поймала спрятавшихся за ее сердцем трех черных ящериц – три самые кошмарные мысли Моар. Риф спрятала их в сумке, запрыгнула в дупло мертвого дерева и по его корням спустилась в нижний мир и бросила сумку в подземную реку; и спела песню, от которой река застыла, обратилась в лед.

И когда Моар верхом на олене поднялась в небо и Манн преградила ей дорогу, Моар не убила сестру, история пошла в другую сторону, потому что сердце Моар было спокойно; ее кошмары и обиды остались в подземной реке.

Или еще одна похожая история – сгоревшая типография в городе Тусон, штат Огайо. Во время пожара температура горения была такой, что стальные конструкции между этажами оплавились, провалились в подвал и там образовали нечто похожее на сюрреалистичную фигуру человека, склонившегося под тяжелым весом, словно бы слепленного из стали. Пожарные обнаружили ее, когда разбирали завалы. Фотографии попали в местные газеты – и «найденная скульптура» быстро стала местной достопримечательностью – жутковатой приманкой для туристов. Город Тусон был маленький, скромный, всего 12 тысяч человек, и до пожара все путеводители о нем упоминали вскользь, мол, есть там типография, известная исключительно тем, что в ней однажды напечатали огромный тираж Библий для всего штата и умудрились сделать ошибку прямо на обложке: «Бублия» (в оригинале Buble – А.П.). После пожара все изменилось – теперь город называли родиной «скульптуры, созданной пожаром», и в каждом путеводителе историю появления описывали как невероятный случай почти божественного вмешательства; атеисты, впрочем, шутили, что это бог обиделся на сотрудников типографии и покарал их за досадную ошибку на обложке своей книги.