Цитаты из книги The Fire Gospel

— Ваша книга имела успех? Я хочу сказать, она… оправдала ваши ожидания? Он снова улыбнулся. В уме даме не откажешь. Умеет вести разговор. Не измеряя успех в цифрах, не говоря ни слова о продажах, она помогала ему сохранить достоинство. Отталкиваясь от её формулировки, даже жалкие пятьсот экземпляров можно считать успехом, если его ожидания были достаточно скромны. Он явно не ждал такого такта, такой учтивости от незнакомки на автобусной остановке. — Вроде всё сложилось неплохо, — ответил он. — Грех жаловаться.

Но вместо этого, мгновением позже, обрез в руках белокожего возник перед его собственным носом. «Как жаль», — только и успел подумать он, и в этот миг раздался большой взрыв. Пуля унесла его через пространство, за лунные пределы, за пределы видимого небосвода. Он парил где-то на окраине Солнечной системы, в миллионах миль от Земли. Он был по-прежнему привязан к креслу, которое вместе с ним медленно крутилось в безвоздушной тьме, создавая иллюзию, что планеты и звёзды вращаются вокруг него. Он знал, что это не так. Он был маленьким продырявленным кусочком мяса из Канады, болтающимся в пустоте, подобно множеству бесчисленных частиц. — Мы прах, — так Малх закончил своё евангелие. — Но прах с миссией. Мы в себе несём семена нашего Спасителя, которые взойдут в тех, кто придет за нами. «Проклятье, — подумал Тео. — Я не оставил детей».

А что он, Тео, получил за своё «Пятое евангелие»? Какие-то паршивые двести пятьдесят тысяч в виде аванса. И толику горячего секса. Ну и ещё, возможно, получит несколько миллионов в качестве роялти, если останется в живых. Стоп: откуда эти материалистические мысли? Разве человека под угрозой смерти не должно посещать высокое откровение? Разве он не должен отринуть мелочные заботы и прозреть для главных истин? Что с ним происходит? С какой стати завидовать богатству футболистов и эстрадников, когда мозгу отпущены, вероятно, последние мгновения перед полным и окончательным забвением?

В своих разъездах по стране, а в Америке результаты продаж «Пятого евангелия» превзошли все ожидания, Тео не раз убеждался в разрушительном воздействии книги на людей, но предпочитал сосредоточиваться на обратных примерах. Подобно тому, как автор презираемого всеми критиками романа всю жизнь не расстается с доброжелательной рецензией в «Санди тайме» от 1987 года, в которой его благосклонно сравнили с Теккереем, Тео цеплялся за любое доказательство, что «Пятое евангелие» — это увлекательное историческое открытие и триумф переводческого мастерства. Да, конечно, какое-то количество читателей эта книга повергала в уныние, но таких, хотелось думать, было меньшинство.

Тео показал пальцем на бурную возню возле мусорного бака: там, охаживая крыльями друг дружку, сшиблись две утки. — Ух ты, — воскликнул Тео. — Это нечто. — А что тебя, собственно, удивляет? — спросила Дженнифер. — Как только они выдерживают в такой сутолоке? Казалось бы, их давно должны были спугнуть. — У них повышенная мотивация. Словно в подтверждение её слов, из переполненного бака наземь свалился здоровенный краб, который бы потянул на несколько баксов. — Ух ты, — снова вырвалось у Тео. Уже пройдя мимо, он поминутно оборачивался, желая убедиться, как там эти две утки.