Three Kingdoms

После прочтения указа Вэйский ван Цао Пэй торжественно принял отречение императора и взошел на престол. Цзя Сюй, сопровождаемый чиновниками, поднялся на возвышение для представления новому императору. Цао Пэй назвал первый период своего правления Хуан-чу – Желтое начало, а свое государство – великим царством Вэй. Для увековечения памяти покойного отца Цао Пэй наименовал его У-хуанди – император У. Потом был объявлен указ о всеобщем прощении преступников по всей Поднебесной.
– На небе не бывает двух солнц, у народа не может быть двух государей, – сказал Хуа Синь, обращаясь к новому императору. – Ханьский император отрекся от престола и по закону подлежит ссылке в отдаленное место. Просим вас, государь, указать местожительство рода Лю. Сянь-ди под руки подвели к новому императору и поставили на колени. Цао Пэй пожаловал ему титул Шаньянского гуна и повелел в тот же день отбыть в Шаньян.

– Свержение императора и возведение на престол другого – с древнейших времен дело обычное! – зло говорил Хуа Синь, тыча обнаженным мечом в сторону Сянь-ди. – Наш новый правитель гуманен и милостив, он тебя не казнит, а жалует титулом Шаньянского гуна и повелевает сегодня же уехать в Шаньян! И, смотри, без вызова не являйся ко двору!

По приказу Цао Цао пойманных окропили кровью свиней и баранов, затем согнали на площадь, где обычно обучали войска, и обезглавили. Из груди каждого казненного вырывалось черное облако и поднималось к небу. Эти облака сгустились и превратились в Цзо Цы, который подозвал к себе пролетавшего мимо белого аиста, сел на него и засмеялся:
– Куда кротам гоняться за золотым тигром? Коварному тирану скоро придет конец!
Цао Цао приказал стрелять в даоса из луков. Но вдруг налетел ветер, закружился песок, полетели камни. Обезглавленные трупы вскочили, подхватили свои головы и бросились на Цао Цао. Гражданские и военные чиновники в страхе закрыли лица руками.
Поистине:
Коварство и сила тирана способны разъять государство,
Но только искусство даоса сильнее людского коварства.

– Каким же ты колдовским искусством испортил мои прекрасные плоды? – закричал на даоса Цао Цао.
– Неужели они испорчены? – улыбнулся Цзо Цы.
Он взял из корзины апельсин и разрезал его – плод был сочен и ароматен. Тогда Цао Цао разрезал еще один апельсин – он оказался пустым.
Изумленный Цао Цао усадил Цзо Цы за стол. Тот попросил вина и мяса. Цао Цао распорядился подать все, что требовал даос. Выпив сразу пять доу вина, он нисколько при этом не опьянел; съел целого барана, и незаметно было, чтобы он насытился.
– Где вы научились творить такие чудеса? – спросил Цао Цао.
– Тридцать лет в горах Эмэйшань я изучал великое «дао», – отвечал даос. – Как-то мне послышался голос, называвший мое имя. Голос этот исходил из каменной горы. Я быстро осмотрелся, но никого не увидел. Так повторялось несколько дней подряд. Вдруг однажды раздался небесный гром, который расколол гору, и я увидел три свитка небесной книги «Дуньцзя тяньшу», что значит «Небесная книга магических способов передвижения живых и неживых предметов». Первый свиток назывался «Передвижение предметов небесных», второй – «Передвижение предметов земных», и третий – «Передвижение людей». Знание первого свитка помогает прогонять облака и вызывать ветер, а также подниматься самому в «великую пустоту». Знание второго свитка позволяет проникать сквозь горы и камни, а с помощью знаний, изложенных в третьем свитке, можно свободно гулять по вселенной, скрывать и изменять формы своего тела, можно даже бросить меч в воздух, и меч этот сам отрубит голову человеку и принесет ее. Великий ван, вы занимаете высокое положение – так почему бы вам вместе со мной не отправиться в горы Эмэйшань для усовершенствования своей мудрости и добродетелей? Я открою вам тайну трех свитков «Небесной книги».
– Откровенно говоря, я давно мечтал удалиться куда-нибудь в пустыню, – сказал Цао Цао. – Но как обойдется без меня императорский двор?
– Уступите свое место Лю Бэю! – предложил Цзо Цы. – Ведь он потомок императорского дома! Если вы не послушаетесь меня, мой чудесный меч отрубит вам голову!
– Это шпион Лю Бэя! – в гневе закричал Цао Цао. – Хватайте его!
Но Цзы Цы только расхохотался. Тюремщики схватили его и стали пытать. Но вскоре увидели, что даос спит сладким сном и не чувствует никакой боли. Тогда Цао Цао велел надеть на шею даоса большую кангу, заколотить ее железными гвоздями и замкнуть тяжелым замком. Когда узника хотели отвести в темницу, все увидели, что канга распалась и Цзя Цы лежит на земле невредим. В темнице его продержали семь дней, не давая ни пить, ни есть, и вдруг заметили, что даос располнел и на щеках его играет румянец. Стража поспешила донести об этом Цао Цао, и тот решил сам допросить Цзо Цы.

Когда было полностью завершено покорение земель Дунчуани, чжу-бо Сыма И сказал Цао Цао:
– Лю Бэй одолел Лю Чжана с помощью коварства, но население княжества Шу еще не смирилось с его властью. Вы взяли Ханьчжун и подошли к границе земель Шу, угрожая безопасности округа Ичжоу. Если вы сейчас же начнете поход против Лю Бэя, ему не удержать княжества Шу. Не теряйте времени, которым так дорожат мудрецы!
– Люди не знают меры! – вздохнул Цао Цао. – Только что овладели землями Дунчуани и уже зарятся на земли Шу!
– А по-моему, Сыма И прав! – возразил Лю Е. – Упустить время – значит проиграть! Когда Чжугэ Лян, прекрасно сведущий в делах государственного управления, станет чэн-сяном Лю Бэя, а Гуань Юй и Чжан Фэй, люди смелые и отважные, – полководцами, в народе Шу воцарится спокойствие, и тогда вторжение окажется невозможным.
– Пожалейте хоть воинов, – отвечал Цао Цао. – Ведь им и так уже пришлось перенести немало лишений!
Так и не состоялся поход, на котором настаивал Сыма И.

...во дворец принесли письмо от его бывшего советника Чжан Хуна, который оставил службу по болезни и на днях умер. Сунь Цюань вскрыл письмо. Перед смертью своей Чжан Хун просил князя перенести столицу княжества У в город Молин.
«Горы и реки там царственно величавы, – писал он. – Прошу вас переселиться в Молин и сделать этот город своей столицей».
Сунь Цюань со слезами на глазах рассказал об этом своим приближенным и приказал перенести столицу в Молин и построить там каменную крепость.
– Но ведь войска Цао Цао со дня на день могут обрушиться на нас! – возразил советник Люй Мын. – Крепость следовало бы построить не в Молине, а в области Жусюй, на берегу реки!
– Зачем там строить крепость, – спросили военачальники, – когда можно просто высадиться с кораблей на берег и ударить на врага. А потом воины вплавь вернутся на суда.
Люй Мын промолвил:
– Оружие может быть острым и может быть тупым. В битве можно одержать победу, но можно потерпеть и поражение. Если враг нанесет нам стремительный удар и нашим воинам придется отступать, они не доберутся не то что до кораблей, но даже и до берега!
Тогда Сунь Цюань сказал:
– Недальновидный всегда терпит неудачи. Люй Мын видит дальше всех, и я последую его совету.
Несколько десятков тысяч воинов отправились строить укрепление на берегу реки Жусюй. Работы шли день и ночь, и вскоре крепость была готова.

– Что ты болтаешь чепуху! – раздраженно закричал Лю Чжан. – Лю Бэй одного рода со мной, и я прошу у него поддержки!
– Да, я прекрасно знаю, что Лю Бэй достаточно великодушен, чтобы своей мягкостью ломать самых твердых! – не унимался Хуан Цюань. – Он герой, которому противостоять невозможно. Вблизи и вдали люди взирают на него с надеждой. Не забывайте и того, что у него есть такие мудрые советники, как Чжугэ Лян и Пан Тун, и такие военачальники, как Гуань Юй, Чжан Фэй и Чжао Юнь! Это крылья Лю Бэя! Если вы призовете его к себе на службу, разве захочет он склониться перед вами и принизить себя? Принять его как гостя? Нет! В одном государстве не бывать двум правителям! Послушаетесь меня, своего слугу, и Сычуань будет так же крепок, как гора Тайшань! Не послушаетесь – княжество ваше будет напоминать груду яиц, которая вот-вот развалится… Чжан Сун на обратном пути из столицы заезжал в Цзинчжоу и, должно быть, связался там с Лю Бэем. Казните сначала Чжан Суна, потом откажитесь от помощи Лю Бэя, и вы осчастливите Сычуань.
– А если сюда придет Цао Цао или Чжан Лу, что тогда делать? – спросил Лю Чжан.
– Закройте границы, выройте глубокие рвы, постройте высокие стены, за которыми можно будет дождаться лучших времен, – сказал Хуан Цюань.
– Ждать лучших времен, когда с минуты на минуту враги нагрянут на нас, когда опасность жжет брови – значит идти на верный проигрыш, – ответил Лю Чжан.

Прочитав письмо, Лю Бэй горестно вздохнул. В это время ему доложили, что из поездки вернулся Чжугэ Лян. Лю Бэй поспешил ему навстречу.
– Надеюсь, что Пан Тун в добром здравии? – спросил Чжугэ Лян, едва совершив приветственные церемонии.
– Пан Тун управляет уездом Лайян, – ответил Лю Бэй. – Но, говорят, что он все время пьянствует и совсем забросил дела.
– Не много найдется таких талантливых людей, как Пан Тун, – сказал Чжугэ Лян. – Ученостью своей он в десять раз превосходит меня. А он отдал вам мое письмо?
– Сегодня я получил от него письмо Лу Су, а вашего он мне не передавал, – ответил Лю Бэй.
– Вообще говоря, в его поведении нет ничего удивительного, – произнес Чжугэ Лян. – Когда великий мудрец занимается незначительным делом, он обычно обращается к вину и тяготится своими обязанностями.
– Вы правы, – согласился Лю Бэй. – Спасибо еще Чжан Фэю, если бы не он, я упустил бы мудрого человека.

Сунь Цюань счел эти слова за неуважение к памяти Чжоу Юя, которого он очень любил, и холодно сказал:
– Сейчас я не могу найти для вас подходящего дела. Придется подождать… Я вас извещу.
Пан Тун вздохнул и вышел.
– Почему вы, господин мой, так нелюбезно обошлись с Пан Туном? – спросил Лу Су.
– Он показался мне чудаком, – ответил Сунь Цюань. – Не знаю, какую пользу он может принести…
– Да ведь это он предложил замечательный план «цепи» во время битвы у Красной скалы! Об этом не следует забывать.
– При чем здесь Пан Тун? Цао Цао сам решил сковать свои суда цепью. Как хотите, а мне не нужен Пан Тун!
Лу Су вышел к Пан Туну и сказал:
– Я вас представил Сунь Цюаню; не моя вина, что он не находит для вас дела. Подождите…
Пан Тун опустил голову и промолчал.
– Вы, наверно, разочарованы? – спросил Лу Су.
Пан Тун, потупясь, молчал.
– Я уверен, что с вашими талантами вы многого можете добиться, – продолжал Лу Су. – К кому вы теперь пойдете?
– Пожалуй, направлюсь к Цао Цао, – ответил, наконец, Пан Тун.
– Но ведь это все равно, что драгоценную жемчужину бросить в грязь! Нет, уж лучше поезжайте к Лю Бэю в Цзинчжоу. Он-то оценит вас по заслугам!
– Я пошутил! – улыбнулся Пан Тун. – На самом деле я поеду к Лю Бэю.
– Тогда я ему напишу о вас! – обрадовался Лу Су. – Добейтесь, чтобы Лю Бэй и Сунь Цюань не враждовали, а объединили свои силы и разбили Цао Цао.
– Это и есть цель всей моей жизни! – ответил Пан Тун.
Лу Су дал ему письмо, и Пан Тун отправился в Цзинчжоу. Когда он приехал, Чжугэ Ляна не было – он в это время совершал поездку по области. Привратник доложил Лю Бэю, что прибыл знаменитый ученый из Цзяндуна. Лю Бэй много слышал о Пан Туне и приказал немедленно просить его.