В погоне за Кассандрой

— Персонаж из "Гордости и предубеждения". Разве ты ещё не читал эту книгу?
— А мне и не нужно, – ответил Том. – Если автор Остин, то я уже знаю сюжет: два человека влюбляются друг в друга после того, как между ними возникло ужасное недоразумение, и они обсудили его не один раз. А потом пара женится. Конец.

Некоторых мужчин надо просто распробовать - как устрицы или сыр горгонзолу.

— Какой твой любимый автор?
Он задумался, сцепив пальцы в замок и несколько раз их согнул.
— На данный момент либо Чарльз Диккенс, либо Жюль Верн, хотя и Гаскелл вполне сносна. Брачные сюжеты Остин утомительны, Толстой озабочен страданиями, и ничто из того, что написано любой писательницей по фамилии Бронте, не имеет даже малейшего сходства с реальной жизнью.

...ничто так не выисмеивалось и не порицалось в высшем обществе, как работа, как стремление разбогатеть. Надо было делать вид, что деньги достаются каким-то иным путём, например по наследству.

...настоящая любовь никогда не приходит к тем, кто её ищет, а предпочитает подкрадывается к тем, кто о ней мечтает.

Мужчины, которые творят историю, редко становятся хорошими мужьями.

— Суеверия не только иррациональны, – сказал Том, – но и приносят сплошные неудобства. Если веришь в одно, придётся верить и во все остальные, что влечёт за собой тысячи бессмысленных ритуалов.

Лично я считаю, что женщина выиграла бы больше от диверсифицированного инвестиционного портфеля, чем от любви.

Брак по любви не лучше твоего любимого десерта из взбитых белков на заварном креме: столь же нелеп и лишен пользы. В таком браке отсутствует основательность, как в десерте ингредиенты: есть практически нечего - гоняешь ложкой по тарелке это не пойми что, пока не развалится.

— А что плохого в романах?
— Ничего, если только не воспринимать их, как сборник советов.
— Если совет хороший, – возразила Феба, – то какая разница, кто его дал?
— Миледи, я ничему не хочу учиться у вымышленных людей.

Те вещи, которые помогают нам вознестись на вершину успеха, потом мешают им наслаждаться.

— Подождите, – прервал её мистер Северин, выпрямляясь и вытирая руки тряпкой. – Почему нельзя поднимать взгляд выше пуговицы на воротничке мужчины, когда вас знакомят?
— Потому что, если я посмотрю ему в лицо, – чопорно ответила Кассандра, – он решит, что я чересчур смелая.
— Он может подумать, что вам надо к окулисту.
У неё непроизвольно вырвался смешок.
— Можете смеяться, если хотите, но это правило нельзя нарушать.

К сожалению, ничто так не высмеивалось и не вызывало неприязни в высшем обществе, как дерзкая погоня за деньгами. Человеку следовало обзаводиться богатством незаметно, делая вид, что он к этому непричастен.

— Сэр, – зловеще произнёс Барнаби, без предупреждения появившись на пороге кабинета Тома, – они вернулись.
Не отрывая взгляда от лежавших перед ним страниц с чертежами каменной кладки и смет работ, он рассеянно уточнил:
— Кто вернулся?
— Вши.
Моргнув, Том поднял голову.
— Что?
— Вши Баззла, – мрачно пояснил Барнаби
— Баззл тоже здесь, или они решили заглянуть без него?

Не берись за работу сам, если можешь заставить кого-то сделать ее за тебя.

Суеверия не только иррациональны, но и приносят сплошные неудобства. Если верить в одно, приходится верить и во все остальные. В итоге жизнь отягощается тысячей бессмысленных ритуалов.

Общественное порицание сродни трясине. Стоит погрузиться с головой, и уже не спастись.

Таким методом слухи не остановить, Северин. Чем сильнее вы будете пытаться развенчать ложь, тем охотнее в нее будут верить.

Такие мужчины никогда не видят вины за собой - срываются, а потом обвиняют других в провокации, мол, посмотри, что ты заставила меня сделать. Они причиняют боль и пугают, чтобы ощутить свою власть.