Девушки из хижины

Забавно, как мы перестаем ценить мелочи, постоянно находящиеся на виду. Когда часто видишь, теряешь способность замечать.

Чудеса случаются каждый день.

Брант говорит, у каждого есть прошлое. У каждого.

– Знаю только, что опасно строить предположения, особенно если они оказываются ошибочными.

Если Мама нам лгала, то может солгать каждый.

«Плохие вещи случаются по ночам, – постоянно предупреждала Мама. – Люди осмеливаются на такие дела, на какие ни за что не решились бы при свете дня».

Вот что с вами делает страх. Он вынуждает усомниться в том, чего вы хотите, и в том, хотите ли вы этого.

Вы не обязаны находиться в обществе мужчин, если не хотите. Когда приедем в больницу, попросим, чтобы доктора и медсестры были только женщины.

Но я продолжу копать и ворочать камни, пока не откроется истина. Я знаю, она где-то рядом. И что-то мне подсказывает: она спрятана на видном месте.

Хотя терпение – не единственное, что истощается.

Мне отчаянно требуется какой-нибудь лейкопластырь, чтобы скрепить наши брачные узы.

Если она хочет что-то сделать, то делает, вот и все.

"Оказывается, утрата способности иметь детей отнюдь не подавляет стремления быть матерью. Она лишь делает его менее осуществимым, как недоступный предмет мечтаний, убранный на самую верхнюю полку, когда поблизости нет лестницы."

Чувствую внутри страшную пустоту. Она разрастается и жжет меня. Не знала, что мне так мучительно будет кого-то не хватать, что  суждено ощупать настолько реальную и страшную опустошенность.

Нет лучшего способа поднять самооценку, чем оказание помощи людям.

Никогда не думала, что в таких слабых телах могут обитать такие сильные души.

Я кричу.
Но только мысленно, в голове... там, где никто не услышит.

Вот что с вами делает страх. Он вынуждает усомниться в том, чего вы хотите, и в том, хотите ли вы этого.

Мне утешения не нужны.
Мне бы только выжить.

Почти сорок лет вместе, а в глазах огонек, свой безмолвный язык, узы, которые никто и никогда так и не смог разрушить.