Цитаты из книги The Devouring Gray

Она не злилась, не боялась, не испытывала благодарности — вообще ничего. Она даже не чувствовала себя человеком.

В ее голосе слышались ласковые, почти виноватые нотки. Это было даже хуже, чем вежливое безразличие, как и беседа с Вайолет в машине была хуже, чем игнорирование. Ведь это значило, что Джунипер могла проявлять заботу, когда хотела. А значит, почти никогда не хотела.

Дети малые блуждали, Из лесу пути не знали. Серость стала домом их, Деток малых, неживых. О зовущих там кошмарах Знают четверо людей. Мы поэтому остались И живем здесь по сей день. Ветви и камни, кинжалы и кости. Заперт ими в клетке Зверь.

Но какой смысл издеваться над болью, которая признала чужую боль?

«Ну, Джастин подумал, что тебе не стоит оставаться одной в равноденствие, поскольку, цитирую, ты магнит для катастроф, и он не представляет, как тебе удается ходить в школу каждое утро так, чтобы никто не пытался тебя убить.»

Было легко прощать человека, который принял правильное решение до того, как стало слишком поздно.

Вайолет внезапно поняла, у кого она научилась держать в себе все чувства. Как прикрывать боль маской суровости и равнодушия. Не потому, что она не страдала, а потому, что, если дать этим эмоциям волю, они поглотят тебя с головой

Семья превыше всего.

И хоть Вайолет знала, что она ненастоящая, вид сестры всё равно ей напомнил, насколько проще было справляться с их проблемной семьёй, когда Роузи была рядом. У них была своя своеобразная семья из двух человек; чтобы не случилось, они знали, что могут положиться друг на друга.

Но Вайолет тоже себе врала. Она хотела, чтобы Роузи была идеальной сестрой. Хотела, чтобы Джунипер была плохой матерью. Ведь так легко идеализировать того, кого больше нет. И гораздо сложнее работать над сложными, беспорядочными отношениями с матерью, которая заботилась о ней, но не идеально. Которая была эгоистичной, но не неисправимой.

Отец научил Харпер никогда не избегать битвы, если шансы на победу равны.

— В общем, – быстро продолжила она, – я пытаюсь сказать, что у меня есть право чувствовать все, что я захочу. Как и у тебя.

Ведь так легко идеализировать того, кого больше нет.

Но в Четверке Дорог был только один закон: основатели сами разбирались со своими проблемами, а все остальные делали вид, что не замечали уродства, затаившегося в семьях, которые якобы их защищали.

– Град. Ветер. Ливень. Не выходи из дома.

– Разве я куда-нибудь выхожу, если меня не заставляют?

у них один взгляд.

– Тот, от которого начинаешь жалеть о своем существовании?

тихая, злобная уверенность; она исходит только от тех, кто слишком опасен, чтобы бояться

"...Четверка Дорог начинала затягивать её, как корни, обвившиеся вокруг сердца"