Цитаты из книги Стена

Зачем стрелять в людей, если они и так уже мертвы.

– Потом? – сказал я сурово. – Потом тебя будут жрать черви.

Ему вспомнились его детские страхи, его долгая дремота, но теперь они представились ему в совершенно новом свете: в сущности, его всегда затрудняла жизнь, этот громоздкий и бесполезный подарок, который он держал в руках, не зная, как с ним быть и куда поставить. «Я потратил свое время на сожаления о том, что родился на свет».

Людзі адразу ніколі не вераць у тое, чаго яны хочуць: гэта трэба апрабаваць на сабе.

Злачынства рассякае жыццё таго, хто яго ўтварыў, напапалам.

Калі бачыш людзей на адным з імі ўзроўні, іх намнога цяжэй лічыць за мурашак: яны кранаюць.

Лепей заўсёды глядзець рэчам у твар.

Я литератор и занимаюсь математикой только ради самоистязания.

Какая же она грязная, эта любовь!

Было совершенно очевидно: он говорил только для того, чтобы помешать себе думать.

Когда человека толкают к стене и палят по нему, пока он не издохнет: кто бы это ни был - все в принципе равноценно.

Его нервное изящество, его субтильность, которая так нравилась Еве, когда он за ней ухаживал, — все это были цветы его безумия. («Комната»)

"Поступай как знаешь,- сказал он наконец,- это не имеет никакого значенья". Он немного подумал и добавил, нажимая на слова: "Ничто никогда не имеет никакого значенья".

мир выглядел комедией без актеров.

Эта волна, которая меня уносит,- жизнь;нельзя ее ни судить,ни понять, нужно только отдаться ей.

"Все сумасшедшие - лгуны; вы только потеряете время, если захотите отличить то, что они ощущают реально, от того, что они воображают"

Я повторял про себя: "Зачем стрелять в людей, если они и так уже м е р т в ы", - и мне захотелось смеяться.

... он изредка отрывался от чтения и, устремив глаза в какую-то неясную даль, начинал размышлять: итак, ему снова предлагают выбрать характер и судьбу, способ избавиться от неистощимой болтовни своего сознания, предлагают метод, чтобы определить, кто же ты такой, и оценить себя по достоинству. И конечно же гнусным и похотливым чудовищам Фрейда он предпочел бы то пропитанное деревенскими запахами бессознательное, которое дарил ему Баррес.

Нет, Пьер здесь не виноват. Но все-таки он всегда носил в себе этот порок, он составлял суть его характера; это не то, что рак или туберкулез, от которых всегда можно отвлечься, когда хочешь судить о том, каков человек на самом деле. Это нервное изящество и эта утонченность, которые так очаровали Еву, когда он за ней ухаживал, были цветами безумия.