Цитаты из книги Стена

Около дверного тамбура зеркало послало Риретте отражение её пышных форм.

Мадам Дарбеда была доверху заполнена воспоминаниями и ощущала себя драгоценной, как сандаловая шкатулка.

... ён быў гаспадар сваім мышцам, ён мог думаць пра заўтра. А мы — мы былі адно бяскроўныя цені; мы глядзелі на яго і, як ваўкалакі, смакталі вачыма яго жыццё.

... я ўсё прымаў усур'ёз — так, нібыта я быў бессмяротны.

І каб цяпер мне, у гэтым стане, паведамілі, што я магу спакойна вярнуцца дамоў, што мне даруюць жыццё, гэта мяне зусім не кранула б, я застаўся б халодны: калі знікае ілюзія, што ты вечны, чакаць колькі гадзін ці колькі гадоў — усё адно.

«Никогда, никогда мы не можем сделать то, чего хотим, нас всё время куда-то заносит».

Ты притворяешься, будто плывешь, но ты страшно боишься оторваться от дна.

Человек не может ничего сделать со своим лицом, чтобы это не выглядело игрой.

Главное правило, - сказал себе Люсьен, - это не пытаться разобраться в себе - нет ничего опасней.

Молчать он просто не мог: только произнося слова вслух, он осознавал себя.

"Но, милостивая государыня, все душевнобольные люди - лгуны, и вы зря потратите время, если захотите различить то, что они действительно ощущают, от того, что, по их утверждению, они ощущают"

Но вообще-то я был с ним вполне согласен, все, что он сказал, наверняка мог бы сказать и я: умирать противоестественно.

Я ощущаю свои раны, вот уже час, как у меня болит голова, болит шея. И это не настоящая боль, а хуже: это боль, которую я почувствую завтра утром.

"Первая заповедь, - сказал себе Люсьен, - не рыться в себе; нет более опасной ошибки". Настоящего Люсьена - он теперь это знал - нужно искать в глазах других, в боязливой покорности Пьерретты и Гигара, в надежде всех этих существ, которые вырастали и созревали для него, этих молодых подмастерьев, которые станут его рабочими, в феролльцах, больших и малых, мэром которых он однажды станет. Люсьену стало почти страшно, он чувствовал себя слишком великим.

Он долго считал, что существует случайно; но эта ошибка произошла из-за того, что он слишком много размышлял.

Гордость моя была уязвлена: двадцать четыре часа я провел рядом с Томом, я его слушал, я с ним говорил и все это время был уверен, что мы с ним совершенно разные люди. А теперь мы стали похожи друг на друга, как близнецы, и только потому, что нам предстояло вместе подохнуть.

Пьер слишком копался в себе, он постоянно был поглощен собой. Но что это – причина или следствие его болезни?