Он, как всякий биолог, был суеверен и не стал бы считать птенцов, которые еще не вылупились.

Есть неопровержимые факты, проверенные на животных, что только физические упражнения способны замедлить аккумуляцию бета-амилоидов и спад когнитивности.

Все мы сгорим. Никто не уцелеет.

Элис сидела в большом белом кресле, слушала, как уходит время, и мечтала о том, чтобы кто-нибудь забрал ее домой.

Я теряю уходящие дни. Если вы спросите меня, что я делала вчера, что я видела и слышала, мне будет очень трудно описать вам подробности. Я смогу угадать что-то. В этом я мастер. Но на самом деле я не знаю. Я не помню свой вчерашний день и день, который был до него.
И я не могу выбирать, какой день останется в моей памяти, а какой сотрется из нее. С этой болезнью не торгуются.

Она хотела рассказать ему все, о чем вспомнила, о чем подумала. Но все эти воспоминания и мысли состояли из такого большого количества слов, фраз и предложений, а сорняки и мусор в ее мозгу не давали выразить их вслух. Она сжала их до минимума и приложила все свои силы, чтобы высказать то, что было самым важным. Остальное будет храниться в нетронутой части ее сознания.

— Я скучаю по себе.

— Я тоже скучаю по тебе, Эли, очень скучаю.

— Я никогда не думала, что стану такой.

— Я знаю.

Я могу никогда не вернуть то, что уже потеряла, но могу сохранить то, что у меня есть. А у меня есть многое.

Я не тот, кто умирает. Я тот, кто живет с болезнью Альцгеймера. И я хочу сделать это настолько хорошо, насколько у меня это получится.

— Я бы не отказался от пары чашек мыслей. Мои за последние дни почти опустели, я бы их освежил, — сказал Дэн.

Она боялась, что в один прекрасный день Лидия обнаружит, что ее жизнь — цепочка несбывшихся надежд.

— Лидия, а в целом какие у тебя планы?
— Я не планирую останавливаться на достигнутом, если ты об этом.

В следующий раз, когда будешь искать [утерянные очки], попробуй притвориться женщиной.

Судя по тому, сколько было времени, и по усиливающемуся шуму на первом этаже, Джону пора было уходить, но он не может вспомнить, куда положил какую-то вещь, и до сих пор ее не нашел.

She thought of the statistic that said people feared public speaking more than they feared death.

Она шла по песчаной тропе в густой лес. За лесом она преодолела несколько американских горок и оказалась на отвесной скале. Подошла к краю и огляделась. Океан внизу сплошь покрыт льдом, берег похоронен под снежными заносами. Перед ней безжизненный, лишенный цвета, невозможно безмолвный мир. Она звала Джона, но голос не был слышен. Она повернулась, чтобы уйти, но тропинка и лес исчезли. Она посмотрела на свои бледные босые ноги. Выбора не было, она приготовилась броситься со скалы.

Она устала быть разумной и понимающей. Он должен работать. Но почему он не понимает, что ей нужно бегать? Если такая простая вещь, как регулярные физические упражнения, действительно противостоит прогрессированию ее болезни, значит ей надо бегать как можно чаще. Не исключено, что каждый раз, когда он говорит «не сегодня», она теряет нейроны, которые могла бы сохранить. Умирание набирает скорость по искусственным причинам. Джон убивает ее.