В два часа дня в своей комнате Проглот, уперев руку в бок, любовался собой в маленькое зеркальце. Новый фрак с шелковыми лацканами. Накрахмаленная рубашка. Галстук лавальер в горошек, выглядящий несколько дилетантски. Ввиду жары — на голове панама. Пляжные туфли — по причине больных суставов. Теннисная ракетка и клюшка для гольфа, чтобы выглядеть английским дипломатом. Гардения в бутоньерке. Лорнет эрудита, увенчанный черной ленточкой, которую он галантно покусывал своими длинными зубами. И — главный сюрприз, который он будет держать про запас в заднем кармане и достанет непосредственно перед встречей с господином Солалем. Да, более благоразумно будет славного Салтиеля поставить перед фактом, а то ведь он такой придира.
Некоторое время спустя вошли Мататиас и Михаэль. Последний не сменил своего облачения служки в синагоге: шитый золотом жилет, украшенный шашечками и сутажом, гофрированная фустанелла, туфли без задников с загнутыми носами, украшенные красными помпонами, широкий пояс, из-за которого торчали рукоятки двух старинных пистолетов с золотыми насечками. Проглот одобрил его амуницию. Очень хорошо, Михаэля примут за его адъютанта. Что касается Мататиаса, он ограничился тем, что снял лампасы со свой формы сотрудника похоронного бюро (он получил ее от одного из должников, наследника служащего конторы ритуальных услуг) и к тому же надел кубинский котелок, найденный в самолете Лондон-Женева. Как-то бесцветно выглядит Мататиас, подумал Проглот, но это, может, и хорошо, я буду лучше выглядеть на его фоне. Оба кузена удивились, как сияет, отбрасывая черные блики, его раздвоенная борода, и он объяснил, что не нашел своего бриллиантина и решил заменить его сапожной ваксой, и получилось очень даже неплохо.
Между тем вошел покрасневший Соломон, в костюме из магазина «Чудо-ребенок». Поскольку ему не удалось подобрать ничего подходящего на свой малюсенький рост, он решил приобрести костюм для первого причастия, который находчивый — или же насмешливый — продавец тут же ему посоветовал. Он был особенно горд нарукавной повязкой с шелковой бахромой, не имея никакого представления о ее религиозном характере, как, впрочем, и остальные Доблестные. Он гордился также маленьким пиджачком а-ля Итон, без фалд, который Проглот тут же окрестил «полуперденчик».
Наконец вошел Салтиель, и Проглот с радостью отметил, что он так и остался в своем ореховом рединготе. Вот и прекрасно, он один будет блистать, один будет на высоте, будет выглядеть подлинным европейцем, и все принимут его за главу делегации. Наполеоновским взором Салтиель оглядел своих кузенов. Только Михаэль удостоился похвалы.
Ваша оценка