Декарт говорил, что по-настоящему хороший математик не может не быть верующим человеком. Подтверждением тому – настоящий ареопаг верующих интеллектуальных небожителей от Эйнштейна до Пригожина (тот, который нобелиат по химии), но куда не смог протиснуться Лем, хотя место его – с таким умищем – было именно там. Причиной тому – видимо, особенности менталитета.
И это действительно трагедия, когда одно полушарие мозга восклицает – это настолько прекрасно, гармонично и совершенно, что не может быть создано флуктуацией хаоса!; а другое гундит, требуя доказательств, подтверждаемых экспериментально и статистически.
Нас научили считать Лема блестящим интеллектуалом, философом и футурологом, не хуже суперкомпьютера генерирующим вероятные проблемы человечества на пути его дальнейшего развития. Но, право же, стереотипы стоит иногда и верифицировать. Причём, лучше, если не слишком часто – один, два, три раза за жизнь.
Меня потянуло перечитать главные романы Лема примерно через 35 лет. За это время на месте былых юношеских впечатлений прочно угнездился вышеупомянутый традиционный образ писателя, механически прилепленный к остаточным визуальным образам и эмоциям от произведений. Тем удивительнее было все эти образы и эмоции воскресить в полном объеме и переосмыслить их в совершенно другом ракурсе.
Лем предстал испуганным романтиком, которому не досталось от Бога гена веры Ему, поэтому его произведения переполнены ужасом, который нельзя не испытывать перед лицом отсутствия во Вселенной Творящего Начала. По Лему жизнь, разум и Человечество в частности завелись во Вселенной по недосмотру Хаоса и обречены под воздействием его к взаимному непостижению с последующим уничтожением, в том числе посредством друг друга.
Но самым удивительным открытием для меня стало то, что сам Лем против этого своего понимания Мироздания бунтует и время от времени придумывает такую конфигурацию его, где бы Творящее Начало во Вселенной с одной стороны присутствовало, но в таком виде, чтобы не оскорблять чувств верующего в отсутствие Бога материалиста.
Прежде всего, именно этому посвящены, как мне кажется, романы «Солярис» и «Глас Господа».
В первом из них Лем описывает мыслящий океан Солярис как некий суперкомпьютер, которому не ставится задач; он существует материально, но материя для него абстрактна – любое воздействие на неё не имеет смысла; он практически существует вне времени, ведь ему неочем думать и несчем взаимодействовать. Но с появлением рядом людей, для него появляется смысл проявления себя в материи. Практически, это можно назвать воплощением духа в материи. (Гигантский ребёнок, совершающий неестественные движения – это такое первое опробование себя в ней). Но взаимодействуя с людьми посредством созданий из нейтринной материи, Солярис наносит и тем и другим тяжелейшие психические травмы. Аллегорически Лем предлагает концепцию Ущербного Бога – бога, который не справляется с управлением созданной им же самим системы, системы, которая без управления свыше обречена, как обречена без постоянного притока энергии система из нейтринной материи. Однако, не удовлетворившись этим очередным описанием текущего своего понимания положения дел во Вселенной, уже под конец романа Лем предлагает альтернативную концепцию – концепцию Бога-ребёнка, бога, который тоже родился из хаоса, многажды позже разума, но который потенциально действительно всемогущ, а пока ещё ничего не умеет и только учится, в том числе и на людях.
В романе «Глас Господа» Человечество на общих основаниях получает из космоса сигнал, пронизывающий Вселенную уже миллиарды лет, предлагающий всякому получившему и расшифровавшему его обрести мудрость и могущество первых цивилизаций; но обнаруживает в этом деле свою полную несостоятельность, технологически и не только. Главным героем романа Лем делает человека чрезвычайно умного, талантливого, но этически крайне неприятного. Практически он олицетворяет собой само Человечество. Его образ мыслей, жизненные принципы, соседствующие с ясным пониманием их чудовищности, не оставляют сомнений в изначальной ущербности и полной безнадёжности проекта «Человек на Земле». Но парадоксальным образом, гением автора отдельные элементы этой картинки складываются в пазл с противоположным смыслом: по сути Лем предлагает изначальное наличие во Вселенной некоего сигнала, вибрации (привет индуизму), сложной программы, организующей материю от первых атомов до звёзд, планет, жизни и разума; а его размышления о природе человека, сознательно тратящего гигантские усилия только на то, чтобы не вести себя как животное, на самом деле – мощнейший аргумент в пользу появления в истории Человечества книжицы под названием «Новый Завет».
Лема конечно же трудно читать именно по причине безнадёги, сочащейся с каждой страницы. Но как выясняется, даже в преисполненном скепсисе Леме можно найти теологические глубины и предпосылки к вселенскому оптимизму, если – конечно - искать именно их. Интересно, как бы отнёсся к моим изысканиям сам Лем?
7 понравилось
