Пригоди Гекльберрi Фiнна

...потому что вдова и вообще все добрые люди любят помогать всяким мерзавцам да мошенникам.

А по-моему, с её характером ей, наверное, куда веселей на кладбище.

Раза три он долезал до половины и каждый раз срывался и напоследок чуть не разбил себе голову. Он уж думал, что придется это дело бросить, а потом отдохнул, решил попробовать еще раз наудачу – и все-таки влез.

- Видел.

• А ты как думал, для кого это?
• Для собаки.
• И я тоже так думал. А это вовсе не для собаки.
• Почему?
• Потому что там был арбуз.
• Верно, был, я заметил. Как же это я не сообразил, что собаки арбуза не едят?

После ужина отец взялся за бутыль и сказал, что виски ему хватит на две попойки и одну белую горячку.

Тут старик пошел ругаться, и ругал всех и каждого, кто только на язык попадется, а потом еще раз выругал всех подряд для верности, чтоб уж никого не пропустить, а после этого ругнул всех вообще для округления, даже и тех, кого не знал по имени, обозвал как нельзя хуже и пошел себе чертыхаться дальше.

Это все мусор, дрянь; и дрянь те люди, которые своим друзьям сыплют грязь на голову и поднимают их на смех.

Тут и корова бы не удержалась от смеха, глядя, какие штуки откалывает наш старый дурак.

Самое жалкое, что есть на свете, - это толпа; вот и армия - толпа: идут в бой не оттого, что в них вспыхнула храбрость, - им придаёт храбрости сознание, что их много и что ими командуют. Но толпа без человека во главе ничего не стоит.

-Так для чего же тебе понадобилось его освобождать, если он уже свободный?
-Только женщина может задать такой вопрос! А как приключения -то?

я очень присмирел, как будто был виноват в чем-то, хотя ничего плохо не сделал. но это всегда так бывает:неважно, виноват ты или нет, -совесть с этим не считается и все равно тебя донимает. Будь у меня собака, такая назойливая, как совесть, я бы ее отравил. места она занимает больше, чем все прочие внутренности, а толку от нее никакого.

Самое жалкое, что есть на свете, - это толпа; вот и армия тоже толпа: люди идут в бой не потому, что в них вспыхнула храбрость, - им придает храбрости сознание, что их много и что ими командуют.

Что толку стараться делать все, как полагается, когда от этого тебе одно только беспокойство.

Совесть у меня была нечиста, и я никак не мог ее успокоить. Я так замучился, что не находил себе покоя, не мог даже усидеть на месте. До сих пор я не понимал, что я такое делаю. А теперь вот понял и не мог ни на минуту забыть - меня жгло как огнем.

Я почувствовал себя таким подлецом, что готов был целовать ему ноги, лишь бы он взял свои слова обратно.

Бен Роджерс сказал, что он не может часто уходить из дому, разве только по воскресеньям, и нельзя ли начать с будущего воскресенья, но все мальчики решили, что по воскресеньям грешно убивать и грабить, так что об этом не может быть и речи.

Я ещё не видал таких людей, что бы совсем не врали...

Он сделался, можно сказать, вроде пьяного и весь остальной день ничего не соображал и такую сказал проповедь в тот день, что даже первый мудрец на свете и тот ничего в ней не разобрал бы, так что после этого все к нему стали относиться с почтением.

Подойдя к нам, он приподнял шляпу, церемонно и не торопясь, будто это крышка от коробки с бабочками и он боится, как бы они не разлетелись...