Гаргантюа і Пантагрюель

Не кто иной, как древние законники предоставляли рабовладельцу право вновь закрепостить беглого своего раба, где бы он его ни изловил.

Полюбопытствуйте, какое объяснение дал этому недавно добрый, просвещенный, мудрый, в высшей степени человеколюбивый, мягкий и справедливый Андре Тирако, советник великого, победоносного и непобедимого короля Генриха II, в грозном судилище Парижского парламента. Здоровье — это наша жизнь, — прекрасно сказал Арифрон Сикионский.

В самом деле, не потерпев крушений, не испытав бедствий и без всяких потерь, при безоблачном небе, за исключением одного дня, когда они стояли у Острова макреонов, они прибыли в Верхнюю Индию через три с лишним месяца, португальцы же совершают этот путь в три года и терпят притом бедствия неисчислимые и подвергаются испытаниям бесконечным.

Это их родство и свойство было весьма странное: мы обнаружили, что хотя все они были между собой родственники и свойственники, однако ж никто из них никому не приходился ни отцом, ни матерью, ни братом, ни сестрой, ни дядей, ни теткой, ни двоюродным братом, ни племянником, ни зятем, ни невесткой, ни крестным отцом, ни крестной матерью, — нет, я сам был свидетелем, как один безносый старец называл девочку лет трех-четырех «папаша», а она его — «дочка».

Блажен был тот, кто обладал тогда холодным погребом с изрядным запасом воды!

Что всем поочередно суждено
То вверх всплывать,то вновь идти на дно.
И это породит так много споров,
Так много перебранок и раздоров,
Что худшего история не знала,
Хотя известно ей чудес немало.

Ибо рассудок подчинится слепо
Сужденьям черни,темной и свирепой,
К соблазну жадной,подлой, суеверной.
О,сей потоп, прискорбный и безмерный!
Потопом смуту вправе я назвать:
Она не станет времени терять
И всю страну охватит,и не минет,
Пока бог весть откуда не нахлынет
Поток воды,скрывая с головою
Всех тех,кто, увлеченный пылом боя,
Свой дух в сраженьях так ожесточит,
Что и скотам безвинным не простит.

А смертным на жертвоприношенье?
Теперь и вы поймете без сомнений,
Что эта неизбывная вражда
Введет шарообразную махину
В изрядное расстройство и кручину!
И даже те,кому она мила,
Кто ей не хочет гибели и зла.

Мы трансфрегируем Секвану поутру и ввечеру, деамбулируем по урбаническим перекресткусам, упражняемся во многолатинорезии и, как истинные аматориусы, тщимся снискать благоволение всесудицего, всеобличьяприемлющего и всеродящего женского пола.

Что ж, по-вашему, это безделица? Найдите мне на любом языке и в любой отрасли знания книжку, которая обладала бы такими же свойствами, особенностями и преимуществами, и я куплю вам пол-окорока требухи.

Единственное их утешение — послушать несколько страниц из вышеуказанной книги, и как же они чертыхаются, если в то время, пока их держат в парильне, чтение не приносит им существенного облегчения, — точь-в-точь как роженицы, когда им читают житие св. Маргариты!

Бывают и такие случаи, и это совсем не враки: у человека адски болят зубы, просадит он на лекарей все свое достояние, а толку никакого, и вот оказывается, что самое действительное средство — это обернуть вышеназванные хроники в добротное полотно, предварительно хорошенько его прогрев, и приложить к больному месту.

Душ, к добру глухих,
Книжников пустых,
Нету в этом зданье.
Здесь,где чтут Писанье,
Не найти таких
Душ,к добру глухих.

И что же вы думаете? В отличие от других королей и императоров, которые именуют себя католиками, что не мешает им поступать с пленниками жестоко, заточать их в темницы и требовать с них непомерного выкупа, отец мой обошелся с Альфарбалом учтиво и дружелюбно, поместил его в своем дворце, а затем по несказанной доброте своей осыпал его дарами, щедротами, всякого рода дружескими услугами и отпустил на свободу.

Смысл в том, чтобы жить у себя дома и блюсти в нем порядок, как подобает человеку, а не осквернять чужой дом и не грабить его безнаказанно.

Благодаря надлежащим порядкам, он приумножил бы свое состояние, обирая же меня, он сам разорится.

Нам надлежит охранять и защищать наши собственные земли, владеть ими и приумножать их, а не вторгаться с враждебными целями в чужие, ибо то, что в прежние времена у сарацин и варваров именовалось подвигами, ныне мы зовем злодейством и разбоем.

Птицы начинают есть только после того, как их по хвосту легонечко хлопнут, а я начинаю пить только после того, как меня хорошенько попросят.

Итак, мои милые, развлекайтесь и — телу во здравие, почкам на пользу — посмейтесь, читая мою книгу. Только вот что, бездельники, чума вас возьми: смотрите не забудьте за меня выпить, а уж за мной дело не станет!