Раду и Мехмед дали ей то, чего она не могла дать себе сама, и видели ее такой, какой ее больше не видел никто. Она понимала, что такой, какая она есть на самом деле, ее больше никто не увидит. Они смотрели на уродливую и злобную Ладу и видели драгоценность. А она смотрела на них и видела Раду, своего брата, свою кровь, свою ответственность, и Мехмеда, единственного мужчину, равного ей и великого настолько, что он оказался достойным ее любви.

У Лады было чувство власти — тонкие нити, соединявшие всех вокруг нее. Она умела затягивать и закручивать эти нити, пока они не перекрывали ее врагам кислород.
Или пока не рвались.

Лада вырезала свое сердце и принесла его в жертву. Она заплатит любую цену, какую ни попросит ее мать Валахия.
— Сделай меня княжной, — повторила она. На этот раз она ничего не чувствовала.

— Ты для меня как сестра, — сказал он. — Блистательная и вспыльчивая сестра, которая временами внушает мне ужас, и за которой я последую на край земли, отчасти из-за уважения, а отчасти потому, что я не знаю, что ты со мной сделаешь, если я не послушаюсь.
Она кивнула.
— Я способна на страшные вещи.
Николае рассмеялся.
— Самые ужасные.

— Если кто-то тебя и убьет, так это я. Понял?
Раду кивнул и прильнул к ее плечу.
— Ты будешь меня защищать?
— Вплоть до того дня, когда я тебя убью.

Так что возникает вопрос, Дочь Дракона: чем пожертвуешь ты? Что ты позволишь у себя отнять в обмен на то, чтобы у тебя тоже появилась власть?

— Я - Лада Дракула. Я больше не дочь дракона. — Она вскинула голову, всматриваясь в горизонт. — Я и есть дракон.

Религия была самым последним средством. Лада видела, что ее применяли в качестве оружия. Если ей придется ею воспользоваться, она это сделает, но никогда не позволит, чтобы религия использовала ее.

Вот почему ты стала поставщиком смерти. Ты скармливаешь смерти как можно больше людей, чтобы она была сыта и довольна и больше на тебя не смотрела.

She would not cave to Islam as Radu had. But neither did she cherish the Orthodoxy she had grown up with. Religion was a means to an end. She had seen it wielded as a weapon. If she needed to use it, she would, but she would never allow herself to be used by it.

— Однажды ты сказала мне, что одни жизни ценнее других. Сколько еще смертей случится, пока наши жизни не перестанут перевешивать другие?
Лада не знала, что ответить.

Последний раз здесь, наверху, она была с Мехмедом и Раду. Они смотрели на небо и мечтали о звездах.
А сейчас она смотрела вниз и видела огни.

— В нашу первую брачную ночь, — сказала она, — я отрежу твой язык и проглочу его. Оба языка, которые произнесут нашу супружескую клятву, будут принадлежать мне, и я буду состоять в супружестве сама с собой. Скорее всего, ты захлебнешься собственной кровью и умрешь, что будет очень плачевно, но я буду одновременно и мужем, и женой, а не вдовой, требующей
сочувствия.

Можно побить кого-либо, и не прибегая к кулакам

– Когда-нибудь ты туда пойдешь, и это путешествие благословит твою жизнь. Но это тебя не излечит – твои проблемы все равно останутся с тобой. Постарайся прежде найти мир там, где находишься...

• Они умерли за любовь!- Они потратили свои жизни впустую.