Play It as It Lays

I know what "nothing" means, and keep on playing.

... я разочаровалась в любви. Как мне ответить? Что из этого подходит? "Ничего не подходит", - пишу я магнитным карандашом. "Так, а какой ответ подходит?" - спрашивают меня позже, как будто ответ "Ничего" - двусмысленный, открытый для интерпретаций, как нерасшифрованный фрагмент исландской руны.

Я знаю значение слова "ничто", но все равно остаюсь в игре.

Почему, спросит Бизи.

Почему бы и нет, отвечу я.

Однажды Айван Костелло дозвонился до меня и сказал, что я утратила чувство юмора. И что бы Элен и Картер ни говорили, возможно, чувство юмора - это моя единственная потеря.

За исключением тех дней, когда они пускают ко мне Картера и Элен, меня устраивает диспансер, тут не так уже и плохо. Никто меня не беспокоит. Единственное, чего мне не хватает, - это Кейт. Мне нужна Кейт.

Каждый раз, когда я вспоминаю голос отца, он говорил с профессиональной хрипотцой: "Играй при любом раскладе, не усложняй". Отец говорил, что жизнь - это игра в кости. И это был один из двух уроков, которые я усвоила в детстве. Второй заключался в том, что, переворачивая камень, рискуешь наткнуться на гремучую змею. Оба этих урока верные, но ни один не работает.

- Зачем ты говоришь со мной так? Зачем ругаешься?

- Чтобы проверить, жива ли ты вообще.

Как только я вышла замуж за Картера и моё имя стало мелькать в газетах, мне стали приходить гневные письма. Меня не сильно заботят глобальные проблемы человечества, меня угнетают конкретно эти психи, которые мне пишут. Им теперь даже не обязательно мне писать. Я чувствую, когда кто-то обо мне думает. И учусь с этим жить.

- Я не знаю, как добраться до нового корпуса, понимаете?

- Я все понимаю, дорогуша. Прекрасно понимаю. Не волнуйся. Если бы тебя там действительно ждали, они бы объяснили, куда идти.

Если тебе так плохо наутро, то выходи из игры. Ты же опытная, знаешь, что в этом деле, как и в индустрии, всё по принципу "играй или плати".

Есть что-то такое в твоём поведении, Мэрайя, я бы даже назвал тебя... Я бы назвал тебя человеком с саморазрушительным расстройством личности.

Иногда люди сопротивляются, - сказал он. - Просто не хотят знать.

Говорю тебе в первый и в последний раз, - заявил ей Айван в самом начале. - Не будет никаких денег, никаких совместных завтраков, мы не поженимся и не заведём детей. Если будешь зарабатывать деньги - я их буду тратить. Устраивает? Она ответила, что не против таких отношений.

Подобное происходило каждый раз, когда он приходил, но иногда после его ухода ей виделось его безрадостное лицо, и в её беспомощном сознании, как ножом по сердцу, проносились картинки семьи, которой они могли бы стать.

Теперь она всё время выпивала по вечерам, потому что, когда она напивалась, ей не снились сны.

Когда человек не знает, что делать, он обычно на пару дней отправляется в Нью-Йорк.

В сценарии жизни, который Мэрайя придумывала в четыре часа утра, было три человека без прошлого: мужчина, женщина, ребёнок - и мерцающие в свете лампы ракушки мидий.

В жизни ни один отдельный момент не является более или менее значимым, чем любой другой: боль, которую она испытывала при выскабливании, не несла в себе запредельного смысла, она занимала в картине её жизни не больше места, чем фильм, который шёл по телевизору в гостиной этого дома в Энсино.

Почти два часа она листала старый номер журнала Vogue, прихваченный как-то из богадельни, сосредоточив особое внимание на деталях существования, которое вела в Нью-Йорке и Риме жена итальянского бизнесмена. Казалось, итальянка сумела идеально организовать свою жизнь, она сама принимала решения и всегда знала, чего хочет. Мэрайя изучала фотографии так внимательно, словно искала в них ключ к успеху.