Цитаты из книги Red Rising

мало кто радуется,когда умирает красота

Золото и сталь дают власть, но наибольшей властью во всех мирах обладает слово.

Как я ни надеялся, что со старой враждой будет покончено, не все шрамы заживают, и не все грехи могут быть прощены.

Забавно глядеть на лица богов, которые вспомнили, что сами смертны.

Ну и чудики. Похоже, совместная ночёвка в лошадиных трупах связывает какими-то особыми болезненными узами.

Ничто так не сближает, как испытанная вместе боль.

Правил нет, - объясняет она. - Точнее, они у каждого свои, как и в жизни. Для одних важнее всего честь, для других - буква закона, для третьих - что-то ещё. Однако в конечном счете тот, кто травит других, сам умирает от яда.

- Каста... У вас совсем нет сердца?
- Золото - холодный металл, милая.

Подбегаю к неподвижно лежащей девушке. Неужели сломала шею? Тогда все труды коту под хвост. Наклоняюсь проверить пульс и с облегчением ощущаю лезвие ножа, нацеленное в промежность.

Хочу смывать с рук грязь, а не кровь.

- Думаешь, знание того, что ты раб, сделало бы тебя счастливее? Вряд ли. Ни один из миллиарда кротов, живущих под поверхностью Марса, не стал бы счастливее, знай он то, что известно здешним алым. Так не лучше ли солгать?
- Лучше отменить рабство.

Все устроено в интересах золотых, - говорит он, - развлекательные программы, деньги и подачи в седьмой день каждого земного месяца, чтобы приучить к постоянной зависимости. При этом создаётся видимость свободы. Если насилие для золотых - своего рода спорт, то манипулирование массами - форма искусства.

Сила тяжести на Марсе невелика, и чтобы петля сломала шею, приходится тянуть за ноги. Это разрешают сделать родным.

Высокое небо немного пугает: если смотреть слишком долго, забываешь о гравитации и кажется, что вот-вот упадёшь прямо в него.

"Прежде всего контроль, патриций. Самоконтроль. Можешь предаваться порокам, но лишь до тех пор, пока они не имеют власти над тобой. Владеть собой необходимо всегда и во всем. Даже когда ешь рыбу, оставь малую часть на тарелке, чтобы наслаждение вкусом не одержало верх над сдержанностью и не сделало тебя рабом твоего желудка".

— Эге, да это мой дружок из конского брюха! — ухмыляется Тактус. — Ты что это прихрамываешь? — Мамаша твоя меня заездила, — ядовито фыркает Севро. — Да ты ей и до плеча не достанешь. — А мне вовсе не плечи ее нужны. Тактус с хохотом аплодирует и со сладострастной миной заключает малыша в объятия. Ну и чудики. Похоже, совместная ночевка в лошадиных трупах связывает какими-то особыми болезненными узами.