Thirteen Steps Down

Он ни разу не целовал ее, они только обменивались рукопожатием, но она знала, что хочет прожить с ним всю жизнь.

— Вам нравилась девушка, которая здесь работала. Тощая такая. Ушла, ни слова не сказав. Случайно не к вам сбежала?
Микс попытался ухмыльнуться. Это было одним из труднейших действий для него.
— Ко мне? Да я почти ее не знал.
— Все мужчины так говорят. Не люблю мужчин.

– Чем лучше я узнаю людей, – произнесла Гвендолин, цитируя отца, – тем сильнее я люблю книги.

Гвендолин прошла в спальню, удивляясь, зачем Микс заправил кровать, если ее все-равно придется вечером расстилать. Все было до крайности опрятным. Вполне вероятно, он страдает заболеванием, о котором она читала в газете, — неврозом навязчивых состояний.

Тьма казалась осязаемой и такой плотной, что вот-вот выдавит стекла и выплеснется наружу.

Первая вытянутая карта оказалась королевой червей. И вторая, и третья.
— Тебя ждет большая удача в любви, — сказала Шошана, недоумевая, как девушке удалось вытащить три подряд. Следующим должен быть пиковый туз. Но нет. Нерисса счастливо улыбнулась.
— Я никогда не видела такого великолепного будущего, — прошипела Шошана, мысленно проклиная все на свете. Она любила предвещать гибель, но тут не могла придумать ничего плохого, поскольку Нерисса прекрасно знала, что означает червовая дама.

Это ее последние свободные дни, но, вместо того чтобы наслаждаться жизнью, она стоит у окна и наблюдает за мужчиной, который наблюдает за ней.

Гвендолин почувствовала, что просто обязана спросить об отце ребенка, кто он и где он, знает ли он о ребенке и есть ли шанс, что он женится на Берте. Но это было слишком противно. Дома, в тихой уютной обстановке, усевшись на диване, она дочитала Пруста до седьмой главы. У Пруста никто не рожал детей. Она снова вернулась в свой мир, в свой кокон.

Я смотрела ваши истории, воплощенные на экране, и это вдохновило меня — или побудило? — заставило написать вам столько лет спустя. Чтобы не ошибиться, я заглянула на ваш сайт в Интернете — это даст ему понять, что она шагает в ногу со временем, раз уж упомянула сайт. А потом Гвендолин вспомнила, что не смотрела сериал, что у нее нет телевизора и что надо начинать заново.

В детстве у Микса была религия — бабушка, пока была жива, водила его в церковь. Но это было давно и так же давно закончилось. Он не думал об этом, потому что больше не верил в бога. Если он пойдет в церковь и начнет взывать к кому-то в небе, то почувствует себя идиотом.

Шум, ужасная девица, запеканка с запахом карри – все это не нравилось Миксу, и он захотел домой. Он еще молод, но для такого уже слишком стар.

Впервые в жизни Гвендолин накрасила губы светло-красной помадой и ходила так до тех пор, пока отец не спросил, не обожглась ли она.

– Сейчас девушки уже не так стремятся выйти замуж, как во времена нашей молодости, – казалось, Олив забыла о том, что Гвендолин никогда не была замужем, и беспечно продолжала: – Не чувствуют себя ущербными без этого. Брак потерял прежнее значение. Я знаю, что так говорить нехорошо, но, если бы я снова стала молодой, я бы никогда не вышла замуж. А ты?
– Я никогда и не выходила, – строго сказала Гвендолин.

Дитя своего времени, Микс, выросший в шумном районе, любил звуки улицы. А здесь, в тишине, казалось, что весь мир забыл о его существовании.