The Spanish Bow

Между моими заметками и законченной оперой разница такая же, как между списком покупок и романом.

Кто-то из нас может быть великим, а кто-то — только признавать чужое величие.

— не будет никакого ущерба твоей репутации.
Опять это слово. Но меня меньше всего волновала моя репутация. Я не хотел быть уважаемым. Я хотел быть любимым.

Его строго предупредили, что он ни в коем случае не должен подделывать документы и торговать иностранной валютой, хотя он делал и то и другое.

Власть, не служащая делу мира и не желающая предпринимать усилий для его сохранения, превращается в негативный фактор.

Настоящий человек всегда знает, куда он идет, что он делает делает и почему.

-  Я — за средний путь.
- Ты не средний! Середина — это посредственность.
- Нет. Есть и другая середина.
- Какая?
-  Выживание.

Мы были слишком заняты, чтобы страдать или о чем-то сожалеть.

Оригинальность, практичность, независимость — вот первые уроки, которые должна выучить куртизанка

Когда вещи меняются, они меняются не чуть-чуть, а значительно, так основательно, что мы не можем предвидеть изменений: что исчезнет, а что возникнет, чтобы занять место исчезнувшего.

Даже тот, у кого есть власть, не свободен,  иногда даже больше, чем кто-либо другой.

— За счастье быть музыкантом- человеком, способным выразить себя, не прибегая к помощи слов, и потому имеющим возможность прожить долгую и счастливую жизнь!

Говорить о музыке, которой ни разу не слышал, почти так же глупо, как толковать о блюде, которого не пробовал, не так ли?

В будущем мне придется встречаться со священниками, которые так и не научились подставлять вторую щеку; с коммунистами, не желающими поделиться даже сигаретой; с фашистами, превозносившими порядок, но не способными пройти по прямой линии.

Вот за что я ненавижу города.
— За что?
— За то, что они заставляют тебя желать того, о чем ты даже не помышлял.

У того, кто не работает, нет чувства собственного достоинства.

под маской юмора мир на самом деле может быть очень жестоким.

Еще из окна поезда вашему взору открываются красные черепичные крыши. Белые стены тесно стоящих домов. Узкие улицы, поворачивающие под неожиданным углом, но очень опрятные. Деревянные балконы и ярко-зеленые ставни. Герань в горшках. Стрельчатые окна, отделанные серым камнем.

За городом расстилается широкий песчаный пляж. Вдоль него выстроились отели, обращенные фасадами к Бискайскому заливу.

На одном из бульваров мы увидели, как раздетые по пояс рабочие выкапывают из почвы увядшие цветы и заменяют их свежей геранью.

— Похоже, они не думают, что приближаются танки, — заметил я.