From Blood and Ash

Красоту желают, ей поклоняются, особенно безупречной.
Потому что красота считается божественной.

— Я сейчас открою дверь, и мы с Нейллом отведем тебя в более удобное помещение, — объяснил он. Я вскинула брови. — Ты же не будешь делать глупости? Хорошо?
— Хорошо, — повторила я. Во мне загорелась надежда.
Делано улыбнулся.
— Совершенно неубедительно.
— Ни капли, — согласился Нейлл.

Я была диковиной, экспонатом, который раз в неделю выставляют на обозрение – как напоминание, что боги могут активно вмешиваться в рождения и жизни.

Не знаю, что хуже – когда предают или застают врасплох?
На самом деле знаю. Хуже, когда предают.

— Поправка, — .. — Ты абсолютно ошеломительное, смертоносное создание. — .. — Хорошее оружие. Кровокамень и кость вольвена. Очень интересно… —…— Принцесса.

— Половина ее лица — шедевр, — … — А другая половина — кошмар.

Физическая боль всегда теплая и острая, но душевная, эмоциональная боль… словно окатывает студеной водой в холодный день. Такая боль гораздо хуже.

Я ощутила ее печаль, которая перекликалась с моей собственной. Не глубокая боль, как после утраты знакомого человека, а сожаление, которое вызывает любая смерть, особенно такая бессмысленная.

Ты не можешь изменить то, что там произошло. Как не можешь изменить то, что когда-то сад вселял в тебя покой. Ты просто заменишь последнее воспоминание – плохое – новым, хорошим, и будешь делать так до тех пор, пока первое не перестанет преобладать над последующими.