Он оборвал себя и снова отвернулся к окну, тихонечко напевая:

Когда сижу у очага
И думаю при этом
Про лес и пышные луга,
Что зеленели летом,
И про осеннюю листву
С летящей паутинкой,
Про пожелтевшую траву
И лужицу со льдинкой,
Когда сижу у очага — Мне как — то грустновато,
Что скоро выпадут снега
И нет к весне возврата.
Как мало видеть вышло мне!
Теперь я понимаю,
Что в каждой роще по весне
Листва уже иная.
И вот сижу и пью вино,
И хочется умчаться
За теми, что ушли давно,
И к тем, что постучатся.
Так день за днем я провожу — И заедает скука:
Воспоминаний ход слежу
И ожидаю стука.
Одни и те же вижу сны — И не могу очнуться;
Когда ж из дальней стороны
Ко мне друзья вернутся?

Никто не знает заранее, чем обернется тот или иной шаг. Но мне представляется, что выбор ясен. Путь на запад на первый взгляд легче. Именно поэтому нам придется отказаться от него. Враг не спускает глаз с этого пути: эльфы слишком часто пользовались им, покидая Средьземелье, и Саурону это хорошо известно. Надо пойти той дорогой, на которой нас никто не ждет, хотя она и трудна. В этом наше спасение — если у нас есть надежда на спасение. Надо идти навстречу опасности — в Мордор. Кольцо должно вернуться в Огонь.

Пиппин плохо запомнил угощение этой ночи. Он весь был поглощен лицами эльфов, словно озаренными внутренним светом, их голосами, такими разными и такими прекрасными, какие бывают только в грезах. Он смутно помнил хлеб, имевший вкус свежей белой лепешки; помнил плоды, нежность аромата которых не с чем сравнить, он осушил бокал, наполненный, казалось, золотистым летним полднем с привкусом меда.
Сэму явно не зватало слов, чтобы выразить переживания этой ночи, но она осталась для него одним из главных событий всей жизни. Позже он говорил, вспоминая: «Ну, сударь, если бы я вырастил такие яблоки, вот тогда был бы я Садовник. Но яблоки — что! А вот пение! Ох, и запало оно мне в сердце, если вы понимаете, про что я…»
Фродо же ел, пил и разговаривал с удовольствием. Он немного понимал по-эльфийски, усердно прислушивался и старательно подбирал слова, не уставая благодарить угощавших его на их родном языке. Они улыбались и говорили друг другу:
— Ну что за прелесть! Просто бриллиант среди хоббитов!
Пиппин, не выдержав переживаний, заснул с недопитым бокалом в руке. Его бережно перенесли под деревья и уложили на мягкое ложе, где он и проспал до рассвета. Сэм ни за что не хотел покидать Фродо. Когда Пиппин выбыл из игры, он некоторое время боролся со сном, потом свернулся клубочком у ног Фродо, поклевал носом и тоже заснул.