Liebe deinen Nachsten

Несчастье –самая будничная вещь на свете. 

Ніщо не можна вважати занадто малим для щастя. Тоді воно частіше випадає.

Потом, когда у тебя будет вдоволь работы, время вынужденной безработицы покажется тебе самым интересным периодом твоей жизни.

'Он вернулся в церковь и помолился, теперь уже по-настоящему, хотя и не зная толком кому: сам он протестант, отец - еврей, и вдруг он стоит на коленях в католической церкви. Но он решил, что в подобные времена в небесах, вероятно, тоже немало всякой путаницы, и предположил, что слова его молитвы пробьют себе верный путь'

Любовь женщины неразрывно связана с потребностью быть рабыней своего господина и повелителя.

Человек велик в своих высших проявлениях, в искусстве, в любви, в глупости, в зависти, в эгоизме и даже в самопожертвовании. Но больше всего в нашем мире не хватает определенной, так сказать, средней меры доброты.

...несчастье - самая распространённая вещь на земле.

"Quand lamour meurt" - Когда умирает любовь (фр.)

«... - она, чьё лицо было везде и ожидало его на всех улицах и уголках мира, порой затемнённое, а часто и вовсе невидимое, полное тоски и желания забыться, - то был лик его жизни, и он ехал ему навстречу, - навстречу лицу заполнившему все ночное небо, глазам, мерцавшим из-за облаков, губам, шептавшим за горизонтом беззвучные слова, рукам... Он уже ощущал эти руки - в ветре, в колыхании деревьев, видел улыбку, в которой под натиском безбрежного чувства тонул весь пейзаж, тонуло его сердце.»

Жестокое время. Мир защищает пушки и самолёты, человечность охраняют погромы и концлагеря. Все поставлено с ног на голову, Керн, все ценности. Агрессор сегодня — защитник мира, затравленный и гонимый — опаснейший преступник. И есть целые народы, которые в это верят.

Официант положил перед ним стопку журналов и ушел. Штайнер взял какую-то газету и начал читать. Но скоро он отложил ее. Его мало интересовало, что происходит на свете. Для того, кто захлёбывается под водой, важно только одно: выплыть на поверхность — ему нет дела до того, какую окраску имеют рыбы.

Но разве есть маленькие слова для выражения маленьких чувств, гложащих человека.

Мир сегодня – это красота.

Скрипаль глянув на нього. Обличчя його прорізали зморшки.
— Ви, певне, цього ще не розумієте, — холодно промовив він.
— Та це легше зрозуміти, ніж ви гадаєте, — відказав Керн. — Ви просто нещасні, та й годі.
— А хіба цього ще не досить?
— Ні. Кожен спершу думає, ніби це щось виняткове. Але, попоневірявшись тут іще трохи, ви збагнете, що нещастя — це найбуденніша в світі річ.

Керн бачив, що голова скрипаля лежить на скрипці, мов на плечі коханої. присмерк у залі густішав, а він думав: "Ні, я мушу жити! Я не загину! Я мушу жити. Життя таке барвисте й солодке, я ж його ще не знаю, це музика, це поклик, голос із-за далеких лісів, незнаних обріїв, з невідомих ночей! Я хочу жити!"

Бо твій живіт цілий! За півметра від тебе з людини душа рветься в передсмертному крику й муках — а ти не відчуваєш нічого. Оце і є лихо нашого світу. Затям це, хлопчику! Тим-то людство так повільно посувається вперед. І так швидко відкочується назад. Ти згоден зі мною?

Лучше охранять, чем предавать