Песни драконов

Как-то утром я наблюдал за аллигаторами в двух прудах. В пруду по правую сторону от тропинки собрались восемь больших аллигаторов, а в пруду на левой стороне – шесть “подростков” от полутора до двух метров длиной. Через час после восхода солнца восемь “взрослых” проревели хором. Как только они замолчали, молодежь во втором пруду изобразила свой хор, слабый и несколько жалкий, но полный энтузиазма. А потом маленькая самочка подплыла к молодому самцу и робко дотронулась до него подбородком. Они ласкали друг друга носами и лапами не меньше часа; я никогда не видел более нежной прелюдии. Потом они занялись любовью, и по их неуклюжести было совершенно ясно, что для них это первый раз. А еще было совершенно ясно, что какой бы трогательной мне ни казалась их юная любовь, я обязан держать эмоции при себе, чтобы они ни в коем случае не просочились в научные статьи.
Ученый, изучающий поведение диких животных, не должен позволять себе никаких эмоций. Как только вы начинаете воспринимать объекты изучения как личных знакомых, вы неизбежно начинаете приписывать им человеческие чувства, а это, в свою очередь, ведет к грубейшим ошибкам в интерпретации увиденного. Нельзя ни на миг забывать, что каждый вид устроен по-своему, даже наши ближайшие родственники – обезьяны, не говоря уже о таких далеких от нас существах, как аллигаторы. Но сохранять абсолютную объективность бывает очень трудно, почти невозможно.

У меня оставалось немного времени до начала брачного сезона аллигаторов, так что я решил сгонять в Техас и Луизиану – поискать подходящие места для наблюдений. Это было также удобным поводом заглянуть в Теннесси и наконец-то познакомиться с Настей вживую после почти года дружбы по переписке.
Мы решили, что я приеду к ней в пятницу, как раз когда она вернется с работы. Разумеется, ровно на середине пути у моей старенькой “тойоты” сгорела коробка передач. Пришлось оставить ее в ремонтной мастерской и взять напрокат единственную машину, какую удалось найти, – здоровенный новенький “крайслер”. Никогда в жизни я не стал бы водить такой дорогостоящий драндулет добровольно. Мне еще предстояло узнать, что Настя – не та девушка, которая могла бы клюнуть на подобную пошлую роскошь. Остаток пути пришлось ехать со скоростью, которую в США считаю безопасной только я, но на пороге Настиной квартиры я оказался точно в назначенное время.

Утром перед моей защитой я разослал следующее сообщение:
Уважаемые сотрудники факультета!
Убедительно просим соблюдать осторожность при передвижении по зданию. Нильский крокодил, присланный Владимиру его африканскими друзьями в качестве подарка по случаю защиты диссертации, сбежал из вивария. Он не опасен, поскольку длиной всего три метра и недавно поел (за месяц до отправки его покормили мертвым шимпанзе). Если найдете, пожалуйста, подержите его за хвост и позвоните Владимиру.
Хотите верьте, хотите нет, но мне пришло шесть сердитых писем с требованием немедленно убрать крокодила.

В конце 1990-х пенисы крокодиловых неожиданно оказались на первых полосах газет и даже обсуждались конгрессом США. Оказалось, что у самцов аллигаторов, живших в сильно загрязненных озерах возле Орландо, они были недоразвитыми. ДДТ и другие химикаты нарушали работу гормонов, важных для нормального развития. Впоследствии выяснилось, что такие же нарушения могут возникать у рыб и млекопитающих, включая человека, но полностью вредные воздействия ядохимикатов и бытовой химии на наш организм не изучены до сих пор.

Пара, за которой я наблюдал, жила в зоопарке Майами уже много лет, но все еще с любопытством относилась к людям. Каждый раз, как я приходил в шесть утра к прозрачному заборчику, окружавшему вольер, самец подплывал, чтобы рассмотреть меня получше. На толпы посетителей, появлявшиеся через два часа, когда зоопарк открывался, он так не реагировал, разве что иногда бросал задумчивый взгляд на особенно упитанного карапуза.
Самец ревел каждое утро, но я видел только один шлепок головой. Позже я наблюдал кубинских крокодилов в других зоопарках, и все они намного чаще ревели, чем шлепали, в полном соответствии с моей теорией. Мне все это начало надоедать: я тратил столько времени и денег на наблюдения за очередным видом крокодиловых, мои прогнозы раз за разом подтверждались, но размер выборки рос очень медленно. А оставалась еще примерно половина видов.
Как только самец ревел, самка подплывала к нему, требуя любви, и вот тут-то наблюдать становилось интереснее. Эта пара делала то, чего никакие другие крокодиловые вроде бы не делают: самка забиралась самцу на спину, и он катал ее по бассейну, описывая два-три круга. Было ли это нормальной частью прелюдии у кубинских крокодилов? Я думал, что да, но с тех пор другим исследователям удалось увидеть брачные игры кубинских крокодилов в природе, и ничего похожего там не происходило. Видимо, катание самки на спине было любовной игрой, придуманной именно этой парой за годы совместной жизни. Продолжение было более типичным: много ласк носами и подбородками, постепенно переходивших в нежные прикосновения лапами и затем тесные объятия.
Кстати, на случай, если вы интересуетесь: крокодилы занимаются любовью примерно так же, как мы, с той разницей, что член у самцов обычно спрятан внутри клоаки (единственного отверстия на все случаи жизни, заменяющего рептилиям наши два-три). У самок есть маленький клитор, также спрятанный внутри. У многих других рептилий – например, змей и ящериц – самцы имеют по два пениса, но у крокодилов и примитивных птиц типа страусов есть только один. Поскольку динозавры находятся на “эволюционном дереве” между крокодилами (своими “братьями”) и птицами (своими потомками), можно предположить, что и у динозавров самцы имели один член, большую часть времени спрятанный в клоаку.