Six Impossible Things

Считаясь умным человеком, я все время веду себя, как первостатейный идиот.

Не каждому выпадает шанс начать с чистого листа.

Нет такой проблемы, которую невозможно решить откровенным разговором.

Мы сидим — один в крови, другой побитый, — переводим дух и перебрасываемся словами, а фоном играет музыка, и снова накрапывает дождь.

— Важно не то, что ты имеешь, а что делаешь. В теории мы, разумеется, это знаем, но нам повезло — да, повезло — проверить эту теорию на практике. Она верна.

Я хочу быть хорошим, но это скользкая дорожка. Лучше хранить верность друзьям. Выходит, я — жалкий слабак? Как отличить хорошее от плохого, правильное от неправильного? Кто знает?

Все верно: ложь и обман тянут за собой только ложь и обман.

Каждый снимок прекрасен сам по себе, и все вместе они образуют картину, которая меня просто вышибает. Она о том, что вещи могут быть одинаковыми и в то же время совершенно другими. Это моя жизнь — отец по-прежнему отец, только он гей и ушел. И мама та же самая, только на девяносто процентов несчастливее, чем прежде. И я тот же, только почти не помню, каким был раньше. Особенно каким было мое сердце, в котором сейчас есть уголки, о существовании которых я даже не подозревал.

Гениально: отговорить покойника не умирать мама не сможет.

2. Что значит быть крутым?
Это не то, что ты думаешь. Это не внешнее. Самое крутое — быть самим собой.

Сейчас, когда я ее немного знаю, он представляется мне еще более ужасным.
Дорогой ценой досталось мне знание, которое надо было заработать, а не украсть.

— Люди не смогут тебя узнать, если ты не будешь разговаривать.
— Я собирался транслировать сообщения мысленно. Придется изменить концепцию, — говорю я.

Я не хочу, чтобы меня судили или жалели; я просто хочу побыть в тени, пока осматриваюсь.

«Просто будь собой». Собой. Собой? Да я понятия не имею, как это. Все это такая аморфная масса, которой я пытаюсь придать форму. И у меня нет никакого желания выставлять на обозрение общественности то, что я про себя знаю.

Она намерена печь свадебные торты. Не каждому, переживающему разрыв брачных уз, придет в голову такая идея, но в нашем доме уважают не только сарказм, но и иронию.

— Ну, по-моему, стакан всегда наполовину полон, разве нет?
— Это когда в стакане что-то есть, — ответила она. — А у нас он, увы, пустой.

Кредиторы, которым задолжал отец, прислали ликвидаторов, которые вывезли все наше имущество. Это очень напоминает переезд, с той лишь разницей, что грузовик увозит все вещи в неизвестном направлении.

Наносекунду спустя папа огорошил нас известием: семейный бизнес уплыл в чужие руки, его объявили банкротом, он – гей и уходит от нас.

Если не вспоминать о том, что кто-то умер, наследство – хорошая штука, верно?

Я знаю одну девчонку.
Я чувствую ее сердцем. Я знаю о ней все, кроме одного: какая она на самом деле.