Цитаты из книги A Rising Man

- Незвичайне прізвисько, Не Здавайся, - сказав я. - Завдячую йому своїм ім'ям, сер, - відповів Банерджі. - Мене звуть Сурендранат. Це одне з імен Індри, короля богів. На жаль, вимова помічнику інспектора Дігбі ніяк не дається, для нього воно звучить дуже схоже на англійське "не здавайся" [*], тож так він мене й охрестив.

[*] surrender not

Підготувати до Калькутти не могло ніщо, хіба тільки війна. Ні жахи, які переповідали в задимлених кімнатах Пел Мела ті, хто повернувся з Індії, ні історії журналістів та новелістів, навіть ні морська подорож у п'ть тисяч миль із зупинками в Александрії та Адені. Калькутта, коли ти там опинявся, здавалася такою чужою, яка і не виникне в уяві англійця.

Таємна поліція буває в інших націй. Ми, британці, маємо альтернативні канали.

Побачивши Калькутту, легко вирішити, що це якась давня метрополія. Насправді ж вона молодша за Нью-Йорк, Бостон та половину інших американських міст. Та, на відміну від них, народилася вона не від прагнення нового, як міста у Новому Світі. Причина появи набагато примітивніша. Це місце існує для торгівлі.

– А вас, сэр, что привело в Калькутту? – спросил Банерджи.

Я молчал.

Что я мог ему сказать?

Что я пережил войну, на которой погибли мои друзья и брат? Что я был ранен и отправлен домой, где узнал, что, пока я восстанавливал силы в госпитале, моя жена умерла от гриппа? Что я устал от Англии, в которую больше не верил? Рассказывать все это местному было бы дурным тоном. Поэтому я ответил ему так же, как отвечал всем прочим:

– Мне до смерти надоел дождь, сержант.

Закон кармы не предполагает возможности отпущения грехов. Их последствия неизбежны.

Безумие никому еще не мешало получать высокие звания в армии, особенно сейчас, после войны, которая столь многих превратила в безумцев.

Будь мы неисправимыми злодеями, мы не нуждались бы в лицемерии. Мы бы даже не пытались оправдать то, что живем как хозяева в чужом доме.

В мире полно самых разных приютов, но каждый из них по-своему мрачен.

Иногда, чтобы освободить англичанина от него самого, нужна доля пьяного куража.

Сожалею о том, как изменился я сам из-за всех этих смертей. Я утратил чувство сострадания. Наверное, любому, кому выпадает видеть подобные вещи, приходится отключить часть собственной человечности, иначе он не сможет нести этот груз. А потеряв часть человечности, он, я полагаю, теряет частицу своей души.

Если у меня и были когда-то идеи о превосходстве британцев, они погибли там, во Фландрии, вместе с моими друзьями.

Кажется, в некоторых случаях спящее лихо лучше все-таки разбудить.

Пока в Калькутте есть двери, сикх без работы не останется.

Путь истинной любви не бывает гладким, и в нашем случае он петлял вовсю.

Говоря о любви с первого взгляда, принято упоминать скрипки и фейерверки. Для меня этот опыт был скорее сродни легкому сердечному приступу.

Мужчины так и пожирали ее глазами, но меня это ничуть не беспокоило. Я никогда не отличался ревнивым нравом. Ревность – это всего лишь проявление неуверенности. Уверенным в себе мужчинам она не свойственна. Наоборот, как ни странно, мне было приятно. Это одна из радостей жизни – наблюдать, как мужчины с завистью смотрят на вашу спутницу.

— Извини, — сказала она. — Напрасно я так с тобой говорила. Просто я не раз видела, как это происходит. Милые ребята из среднего класса приезжают сюда из графств — и власть и привилегированное положение ударяют им в голову. Их обслуживают с утра до ночи, слуга помогает им одеваться. Очень скоро им начинает казаться, что так и должно быть.