Quichotte

Вознестись над реальностью на облако из чуши. К тому же в погоне за мечтой.

Хорошее знание классики – это то, – напутствовал он сына, – что отличает образованного человека.

Служить закону в эпоху беззакония - все равно, что работать клоуном для людей без чувства юмора: либо ты, скажем так, совершенно не нужен, либо без тебя никак не обойтись.

Тексты остаются мертвы, если в них нет убийств. Он знал, что другие писатели могут сделать шедевр из сцены чаепития (взять хотя бы Безумного Шляпника у Кэрролла), совместных обедов (миссис Дэллоуэй у Вирджинии Вулф), а если ты джойсовский Леопольд Блум, из целого дня, проведенного в мотаниях по городу в то время, пока твоя жена изменяет тебе дома с другим, но Брату помогала только кровь. Наш век - век крови, а не чая.

Метаморфозы пугают нас, в результате революций гибнет больше людей, чем убивают режимы, свергаемые с помощью революций.

Когда стареешь, начинаешь ощущать, что диктат времени утрачивает власть над тобой. Настоящее со всей своей реальностью и однозначными - на самом деле спорными - представлениями о ней размывается, перестает быть реальным. Прошлое остается далеко позади, и ты не можешь представить для себя реального будущего, на которое можно опереться. Когда прошлое, настоящее и будущее утрачивают для тебя свой смысл, ты оказываешься лицом к лицу с Вечностью, впускаешь ее в себя и сам становишься ее частью.

Разбитые семьи состоят из разбитых людей, их разбивают потери, нищета, скотское обращение, неудачи, годы, болезни, страхи и ненависть, но вопреки всему они продолжают цепляться за любовь и надежду, эти разбитые люди - мы все разбитые люди! - возможно, самое точное зеркало наших времен; разбросанные по миру осколки, отражающие истину везде, куда бы ни поехали, где бы ни задержались, в каком бы месте ни осели.

Жизнь стала исчезающей чередой фотоснимков, сегодня их запостили, завтра удалили. Все мы нынче люди без истории. Характер, история, текст - все это умерло. Сохранилась лишь грубая пародия на нашу прежнюю сущность, и именно по ней о нас судят. Грустно дожить до того момента, когда глубина осознанно выбранной тобой в целом мире культуры сводится лишь к ее внешним проявлениям.

Вселенной все равно, что хорошо, а что плохо, ей нет дела, кто умирает, а кто остается жить, кто ведет себя как паинька, а кто гадко. Вселенная - это взрыв. Она летит сразу во всех направлениях, крушит, ломает, сметает все, что попадается на ее пути, лишь бы занять собой все пространство. Это бесконечное завоевание. Знаешь, какой девиз у Вселенной? Дайте мне еще! Хочу больше! Мне нужно всё!

Есть люди, которым обязательно нужно придать хоть какую-то форму нашей бесформенной жизни. Таких людей привлекает конспирологическая литература. Теория заговора позволяет им забыть, что все в нашем мире не связано. О недетерминированности существования.

Красивый почерк остался в прошлом вместе с печатными машинками и мажущими копирками. Нынешние влюбленные, строчащие свои послания заглавными печатными буквами, даже не смогут прочитать любовные письма, написанные многими поколениями до них. Рукописный текст выглядит так же, как текст на марсианском или древнегреческом.

Мы живем в век придуманных имен. Социальные сети - лучшее тому доказательство. Каждый из нас нынче он сам и кто-то другой.

I understand now why racists want everyone speak only English - they don’t want these other words to have rights over the land. 

— Мне кажется, что в отношении произведений современного искусства правомерно говорить о том, что мы все стали жертвами культуры, которую сами же и создали, что она — прежде всего своими массовыми проявлениями — искалечила нас. Культура, а ещё глупость, невежество и ограниченность.