Цитаты из книги This Tender Land

– Много дней, – тяжело вздохнул он. – А сколько потом до Сент-Луиса? – Недели. Месяцы. Я не знаю. – Месяцы? Это целая вечность. – Ты предпочитаешь работать на полях у Бледсо? – Я предпочитаю есть в «Морроу Хаус» и спать на их мягких кроватях. Эмми вздохнула, но не печально, а как-то легко. – Я предпочитаю быть принцессой и ездить верхом на лебеде. – И есть одно только мороженое, – добавил я. Она подняла свою куклу из носка, и Кролик Питер произнес тоненьким кроличьим голоском: – С шоколадным сиропом. – А ты, Моз? – спросил я. Он сидел к нам спиной и бросал в реку камни с такой силой, что они ударялись о воду, словно бомбы. Он не ответил. – Ну же, Моз, – сказал я. – Что ты предпочитаешь? Он повернулся ко мне, и выражение его лица напугало меня. Он показал: «Выследить убийцу моей матери».

– Всякая работа тяжела, Бак. Не намотаешь это на ус, жизнь наверняка тебя убьет. Я люблю эту землю, труд. Никогда не любил ходить в церковь. Бог, запертый под крышей? Какая глупость. Если спросите меня, Бог здесь. В почве, дожде, небе, деревьях, яблоках, в звездочках внутри тополей. И в нас с тобой. Все это связано, и все есть Бог. Конечно, это тяжелый труд, но это хороший труд, потому что он связывает нас с этой землей, Бак. С этой красивой, ласковой землей.

– Эта земля породила торнадо, убившее маму Эмми. И вы называете ее ласковой?

– Трагедия, я так скажу. Но не вини землю. Она была всегда, и торнадо были ее частью с самого начала. И засухи, и саранча, и град, и пожары, и все, что сгоняло людей с места или убивало их. Земля такая, какая есть. Жизнь такая, какая есть. Бог такой, какой есть. Ты и я – мы такие, какие есть. Никто не идеален. Или, черт, может быть, все идеально, а мы просто недостаточно мудры, чтобы это увидеть.

Собрания начинались в сумерках, и через пару дней я уже играл с музыкантами на сцене. Сестра Ив проповедовала, а мы поддерживали ее музыкой, окрыляющей душу. Питающие надежду возносили свои голоса в знакомых мелодиях госпел. В конце все лампы, кроме одной, прямо над сестрой Ив, гасли, и слепые, убогие и калеки приходили и вставали перед ней на колени, умоляя о целительном прикосновении. Они не уходили разочарованными. Даже если ослепшим глазам не возвращалось зрение, если кривая нога не выпрямлялась, казалось, самим своим сочувствием сестра Ив давала им надежду.

– Лопают, как овсянку с патокой, – услышал я слова Сида другому музыканту. – Неважно, что они уходят по-прежнему калеками. Они уходят со светом в сердце, и это все, что имеет значение для бедолаг. Они открывают бумажники, и деньги текут рекой.

В каждой хорошей сказке есть зерно истины, и из этого зерна вырастает красивая история. Что-то из того, что я вам рассказал, правда, а что-то… давайте назовем это бутоном на розовом кусте. Женщина, способная исцелять страждущих? Девочка, способная видеть будущее и изменять увиденное? Разве принять это сложнее, чем то, что все сущее появилось в результате случайного взрыва космических газов? Наше зрение нечетко, а разум легко смутить. Я считаю, что намного лучше быть как дети – открытыми для любой прекрасной возможности, потому что для сердца нет ничего невозможного.