Мальчишки ходят ко всяким таким штуковинам, в места, где проходят границы, рвутся на окраину всего сущего везде, где она только обнаруживается: на дно котлована, к морю, к стенам, к заборам, воротам, запертым дверям... Помните, да? В места, где мальчишки, как они сами уверенны, должны заниматься своим настоящим делом.

«…я – словно полный двор теней, когда солнце стоит вровень с самыми низкими облаками»

Он сказал: в каждой жизни тебе дается шанс, в жизни каждого человека есть шанс прожить свой век, не привлекая нежелательного внимания.

Каждый человек выбирает себе жизнь изо всех ролей во всех театрах.

Сделал Сотацу что-то или не сделал – это же не главное и главным никогда не было.

Те, кто в камерах смертников, – не всегда самые опасные.

Сделал из своего молчания шатер, спрятался внутри и даже носу не высовывал.

Это ему не особенно нравилось, но он работал и не ворчал.

Я полагал, и не я один, – я полагал, что моя роль организатора слишком важна, чтобы я стал тем, кого посадят.

Ради того, чтобы показать себя поборниками здравого смысла, люди готовы совершать самые нелепые поступки.

Вот вы об этом спросили, и вроде бы хороший вопрос, хороший, умный вопрос, но в таких ситуациях не до умничания.

Он стал держаться со мной куда более радушно и открыто. На самом деле ему хотелось прочесть расшифровку интервью с отцом.

инт.: Вы говорите о том, что надзиратель бьет кого-то дубинкой?
гаро: Да, но это не избиение, а способ что-то сказать человеку.

Он просто был добрый и много раз поступал по-людски.

Складывается впечатление, что жизнь, реальную жизнь можно изучить по ее симулякрам, ведь факт тот, что реальная жизнь постоянно обманывает нас и откровенничает с нами, причем в этом она последовательна.

Поймите, господин Болл: мир состоит почти исключительно из скотов и сентиментальных дураков.

В умах всех нас неуклонно поощрялось убеждение: этот мир простоит целую вечность.

мы, будучи людьми, верим, что видим то, чего не видим.

У всякого своя версия, и почти все – ошибочные.