Inés del alma mía

«На рассвете я встала с кровати и поняла, что уже не чувствую боли в плечах и шее, которая мучила меня неделями. Ненужный груз ненависти исчез».

Для женщины в моем положении заполучить мужчину было проще простого. Даже мой исповедник, дурно пахнувший, похотливый монах, пытался склонить меня ко греху прямо в пыльной исповедальне в обмен на индульгенции, которые сократили бы мое пребывание в чистилище. Но я не поддалась: он был отвратительный старикашка.

— Отчего это люди такие злые и так любят сплетничать, Инес? — спросила как-то у меня Сесиллия.
— Их просто раздражает, что вместо того, чтобы принять роль брошенной любовницы, я стала счастливой супругой. Они ликуют, когда видит униженными сильных женщин, таких как ты или я. И не могут простить нам то, что мы выигрываем, когда столько других терпит поражение, — объяснила я.

Он был в том возрасте, когда влюбляются в любовь.

Я не вижу за собой никакой вины, кроме той, что я - женщина, хотя это, кажется, уже серьезное преступление.

Если искатели приключений действовали с разрешения короля , то их действия назывались завоеванием, а если без такового — разбоем и грабежом.

Hombre hace lo que puede, mujer hace lo que el hombre no puede.

Хорошо еще, что я могу позволить себе некоторые радости: учреждать разные заведения, закрепить за собой нишу в церкви, чтобы меня там похоронили, помогать множеству своих сторонников, обеспечить достойную будущность своей дочери и помогать вдове своего бывшего любовника.

Я вбила себе в голову, что можно скрыть нищету, налегая на чистоту, раз уж воды было в изобилии. Я начала жестокую борьбу со вшами, блохами и грязью, но это привело только к тому, что исчезли мыши, тараканы и другие твари, которых мы бросали в суп; тогда мы перестали все мыть и чистить.

Быстро посоветовавшись с Агирре, Монрой решил, что всадникам нужно отступить и стянуть все силы на площадь, где на табурете расположился старик дон Бенито. Благодаря ворожбе Каталины его рана затянулась, но он был все еще слаб и не мог долго стоять на ногах. Сидя на площади, он стрелял из двух аркебуз, заряжать которые помогал один янакона. Весь этот долгий день дон Бенито, не вставая со своего сиденья, усердно истреблял врагов. Стрелял он так много, что аркебузы раскалились и жгли ему пальцы

«Я предпочитаю питаться мышами здесь с тобой, чем ходить в парче в Мадриде при дворе», — говорила я Педро. «Скажи лучше, что предпочитаешь быть губернаторшей здесь, чем плести кружева в Пласенсии», — отвечал он

— Я никогда не любил ни одну женщину, кроме моей кузины! Все остальные для меня — безликие существа, появляющиеся в моей жизни только на минуту, чтобы удовлетворить страсть, которую дьявол разжигает во мне.

— Откройте мне, сударь, чего бы вам хотелось в награду за ваш храбрый поступок? — прямо спросил Челлини, не любивший околичностей.
Агирре покраснел от гнева, и рука его инстинктивно потянулась к эфесу шпаги.
— Вы меня оскорбляете! — воскликнул он.

Они были подданными Испании, правительницы мира, необъятной в длину и ширину, более могущественной, чем Римская империя в древние времена, избранной Господом, чтобы открывать новые земли, завоёвывать их, обращать в христианство, основывать города и заселять самые отдалённые уголки Земли.

Жизнь продлевает презрение к смерти.

Если бы у меня были дети, я бы не завоевала Чили.

«Есть радостные дни и дни печальные. Каждый – хозяин своего молчания».