Der Schwarm

Что творится с вещами, которые любишь?
Почему он мог часами стоять перед полотнами Ван Гога, чувствуя в себе умиротворение, как будто они были написаны не отчаявшимся параноиком, а безупречно счастливым человеком?
Потому что ничто не могло разрушить впечатление.

Его настроение падало, как барометр в шторм.

Они поехали на его старом «форде» к гавани, и им повезло: нашелся свободный столик в углу — как раз на вкус Эневека. Они заказали фирменное блюдо — лосося, зажаренного на кедровых углях, с соей, коричневым сахаром и лимоном.

Да омар ли то был вообще?

Косатки, может, и умнее собак, белухи настолько разумны, что осознают свою индивидуальность, а дельфины, без сомнения, обладают единственным в своем роде мозгом. Но спросите, для чего этим животным разум. Рыбы населяют то же жизненное пространство, что киты и дельфины, их образ жизни во многом сходный, но они обходятся в своей жизни четвертинкой наперстка нейронов.

Вскрывать косатку — совсем не то, что человека. Это тяжелая работа, огромное количество крови и жуткая вонь.

Машину не заботит, хороша ли кухня; машина не спит, работает в нечеловеческих условиях и не требует зарплаты. Она не ропщет, а когда постареет, ее можно выбросить на свалку, не заботясь о ее пенсии. С другой стороны, как робот заменит глаза и уши человека, как он будет принимать интуитивные решения? Без людей не будет сбоев из-за человеческого фактора, но если случится машинный сбой, а рядом не будет человека, то катастрофа неизбежна.

…страх присутствует во всём. Страх остаться одному, страх быть ненужным, но ещё хуже страх иметь выбор и ошибиться.

Войну мы переименуем в сокращение популяции, а в худшем случае в угрозу поголовью, и нам уже не придётся отвечать за нашу глупость, потому что мы всё спишем на гены и инстинкты.

Мы объявляем средние величины действительностью, мы определяем иерархии, искажаем пространство и время.