The Way of Kings

Торговцы одной масти держатся вместе, – пояснил Ялб, потирая подбородок. – Как по мне, это глупо, но, кажется, торговцы похожи на рыб. Там, где есть одна, найдутся и другие.

Смерть придет, шептали они. Смерть придет ко всем. Но перед смертью будет жизнь. Дорожи ею.

— Так что ж ты не угомонишься?
— Потому что сдаться означает умереть.

«Ты встал, — сказал себе Каладин. — Так иди же вперёд».

Он слишком часто обжигался, чтобы доверять огню.

Поступай с честью, и честь придёт тебе на помощь.

Смирение наделяло неким подобием силы, свободы. Свободы безразличия.

Говорите. Слова, знаете ли, созданы не для того, чтобы держать их внутри. Они твари свободные, и если окажутся взаперти, то могут испортить желудок.

Люди с радостью готовы замечать лишь то, что хотят заметить!

Люди без чести. А остались ли ещё другие?..

История мертва до тех пор, пока кто-то её не вообразит

Мы помним только хорошее и плохое, забывая, что большей частью наши дни не хорошие и не плохие. Они такие, какие есть.

Вино — непревзойденный убийца обычаев и правил.

«Заповеди, – подумал Далинар, поворачиваясь к своим сражающимся людям. – Никогда не проси своих людей совершить жертву, которую не совершил бы сам. Никогда не вынуждай их сражаться там, где отказался бы сражаться сам. Никогда не проси кого-то совершить поступок, который запятнал бы твои руки».
Ему стало плохо. В этом не было красоты. В этом не было славы. В этом не было силы, мощи или жизни. Это было омерзительно, отвратительно и жутко.

«Каладин, преодолей угрызения совести. Беспокойся, но не слишком. Принимай на себя ответственность, но не вини в случившемся». Защищай, спасай, помогай… но знай, когда сдаться.

Раньше и не жил, а вел унылое и беспомощное существование. Теперь исцелился. Не превзошел свои возможности, нет – наконец-то понял, на что способен.

– По-моему… – наконец проговорил он, облизнув пересохшие губы, – по-моему, я только что видел проявление ума.
Хойд вскинул бровь, глядя на Каладина поверх своей флейты.
– Помнить такую историю… – прибавил Каладин. – Рассказать ее так продуманно…
– Поосторожнее с тем, что говоришь, – заметил Хойд с улыбкой. – Если хорошая история – это все, что ты считаешь проявлением ума, то скоро я останусь без работы.

– Мой отец говорил, что в мире есть два вида людей, – хрипло прошептал Каладин. – Он говорил, есть те, кто забирает жизни. И те, кто спасает жизни.
Сил нахмурилась, склонила голову. Такие беседы ее сбивали с толку; она не понимала отвлеченных понятий.
– Я считал, что он ошибается. Думал, есть еще третья группа. Люди, которые убивают, чтобы спасать. – Он покачал головой. – Я был дураком. Третья группа и впрямь существует, и она большая, но совсем не такая, как мне казалось.

Когда проваливаются самые тщательно выверенные планы, приходит время попробовать что-нибудь отчаянное.

Отчаяние, ненависть, потеря, ужас. Как может человек так жить? Быть хирургом, жить, зная, что тебе может не хватить сил и знаний, чтобы спасти кого-то. Когда проигрывает земледелец, черви пожирают его урожай. Когда проигрывает хирург, кто-то умирает.