The Way of Kings

— Нет, ревнитель, — ответила она, продолжая стоять.

— И опять этот официоз, — заметил он и улыбнулся. — Скажите, я такой страшный?

— Меня с детства учили уважать ревнителей.

— Что ж, сам я считаю, что уважение — нечто вроде навоза. Если его использовать по необходимости, все начнет буйно расти. Но если перестараться, будет просто сильно вонять.

Его глаза сверкнули.

Ей послышалось или ревнитель — слуга Всемогущего — только что говорил о навозе?!

<...>

— Что я должен сделать, чтобы вы расслабились? Забраться на этот стол и станцевать джигу?

Она удивленно моргнула.

— Нет возражений? Что ж... — Брат Кабзал положил портрет и начал взбираться на стул.

— Нет, прошу вас! — Шаллан вскинула свободную руку.

— Вы уверены? — Он окинул стол оценивающим взглядом.

— Да, — ответила девушка, представляя себе, как ревнитель спотыкается, делает неверный шаг и, упав с балкона, камнем падает на пол в десятках футов внизу. — Честное слово, я больше не буду демонстрировать уважение!

Он тихонько захихикал, спрыгнул и сел. Потом наклонился к ней, словно заговорщик:

— Угроза джиги на столе работает почти всегда. Мне лишь раз пришлось ее сплясать, когда я проиграл пари с братом Ланином. Старший ревнитель нашего монастыря от ужаса чуть кверху килем не перевернулся.

— Низинники. И как же вы знать себя, если ваши имена ничего не значить?
— То есть твое имя что-то значит? — спросил Тефт. — Ну… ма… ну…
— Нумухукумакиаки’айялунамор, — напомнил Камень. — Конечно. Это описание очень особенного камня, который мой отец обнаружить за день до моего рождения.
— Значит, твое имя — целая фраза? — неуверенно уточнил Данни, словно сомневаясь, что ему можно говорить.
— Поэма быть, — пояснил Камень. — На Пиках каждое имя поэма быть.
— В самом деле? — Тефт поскреб бороду. — Наверное, тому, кто семью обедать зовет, приходится попотеть.
Камень рассмеялся:
— Правда, правда. Еще получаться интересные споры. Обычно лучшие оскорбления на Пиках быть поэма, которая по составу и ритму походить на имя того, кого оскорбить.
— Келек, — пробормотал Тефт, — до чего же все сложно.
— Потому большинство споров и закончиться выпивкой, — объяснил рогоед.

— Ты ищешь правды, — продолжила Ясна, — но не отказываешься от своей веры. Это заслуживает уважения. Обратись в орден искренности. Они из самых маленьких орденов, но руководствуются этой книгой.
— С чистыми страницами?
— Именно. Они поклоняются Всемогущему, но верят в то, что невозможно ответить на все вопросы. Книгу нельзя заполнить, потому что всегда можно научиться чему-то еще. Их обитель — место, где никого не наказывают за вопросы, даже если те ставят под сомнение догматы воринизма как такового.