Цитаты из книги The Midnight Library

– Помню, как мы только начали играть в шахматы в школьной библиотеке и ты сразу сдавала самые лучшие фигуры, – сказала она. – Ты подставляла ферзя или ладьи под удар, и они уходили. И тогда ты действовала дальше так, будто игра уже проиграна, ведь оставались лишь пешки и пара коней.
– Почему вы сейчас об этом вспомнили?
Миссис Элм увидела затяжку на своем кардигане, попыталась убрать ее, но затем передумала и оставила как есть.
– Тебе нужно понять кое-что, если ты когда-нибудь захочешь научиться играть в шахматы, – сказала она так, словно у Норы других забот не было. – И вот что ты должна понять: эта игра не заканчивается до самого финала. Она не заканчивается, если на доске осталась хоть одна пешка. Если у одного игрока осталась только пешка и король, а у другого – все фигуры, игра все равно продолжается. Даже если бы ты сама была бы пешкой – может, мы все лишь пешки, – ты должна помнить, что пешка – самая удивительная фигура. Она может казаться маленькой и обычной, но это не так. Потому что пешка – всегда не просто пешка. Это будущий ферзь. И все, что тебе надо делать, – продолжать двигаться вперед. Ход за ходом. И ты сможешь добраться до другого края и раскрыть свои способности.

Думаю, несложно представить себе более легкую жизнь, – произнесла она, поняв что-то впервые. – Но, возможно, легкой жизни не существует вовсе. Есть просто жизнь. В одной жизни я могла выйти замуж. В другой – работать в магазине. Я могла согласиться, когда симпатичный парень пригласил меня на кофе. В третьей я могла исследовать ледники за Полярным кругом. Еще в одной – стать олимпийской чемпионкой по плаванию. Кто знает? Каждую секунду или каждый день мы входим в новую вселенную. И мы проводим столько времени, мечтая о других жизнях, сравнивая себя с другими людьми и другими версиями себя, когда в действительности в большинстве жизней есть и что-то плохое и что-то хорошее.

Что человеческий мозг принимает сложную информацию о мире и упрощает ее, например, человек смотрит на дерево и переводит весь этот сложный узор листьев и ветвей в нечто под названием «дерево». Быть человеком – это постоянно превращать мир в понятные истории для поддержания его простоты.
Она знала, что все, что видят люди, – это упрощение. Человек видит мир в трех измерениях. Это упрощение. Люди – фундаментально ограниченные, обобщающие существа, живущие на автопилоте, выпрямляющие кривые улочки своего разума, что объясняет, почему они все время теряются.

Видишь ли, я в междумирье уже давно. Я встречал еще нескольких скользящих. Так я их называю. Да. Мы скользящие. У нас есть осевая жизнь, в которой мы лежим где-то без сознания, между жизнью и смертью, а потом попадаем в это место. Оно всегда особенное. Это библиотека, видеопрокат, художественная галерея, казино, ресторан… О чем это тебе говорит?
[...] основа всегда одинакова. Например, там всегда есть кто-то еще – наставник. Только один человек. Он обязательно помогал человеку в важное время его жизни. Обстановка всегда эмоционально значима. И обычно разговор идет об осевой жизни и ветвлении.
И всегда есть бесконечное число выборов, – продолжил Гюго. – Бесконечное число видеокассет, или книг, или картин, или блюд… Например, я ученый. И я прожил множество научных жизней.
Это многомировая интерпретация квантовой физики.
Универсальная волновая функция реальна, Нора.
Эрвин Шрёдингер… Он сказал, что в квантовой физике каждая альтернативная возможность происходит одновременно. Все сразу. В одном и том же месте. Квантовая суперпозиция. Кот в ящике одновременно жив и мертв. Можно открыть коробку и увидеть, жив он или мертв, – так все происходит, но в каком-то смысле даже после открытия коробки он все равно одновременно жив и мертв. Каждая вселенная существует поверх других вселенных. Как миллион изображений на кальке – все с легкими вариациями, но в одной рамке. Многомировая интерпретация квантовой физики предполагает, что существует бесконечное число отклоняющихся параллельных вселенных. В каждый момент своей жизни ты входишь в новую вселенную. С каждым принятым решением. И традиционно считалось, что связей и переходов между этими мирами быть не может, хотя они происходят в том же пространстве, буквально в миллиметре от нас.

Норе всегда было трудно принять себя. С тех пор как она себя помнила, у нее было ощущение, что она недотягивает. Родители, оба со своими комплексами, поддерживали эту идею.
Она воображала теперь, каково это – принять себя полностью. Каждую ошибку, которую она когда-то совершила. Каждую отметинку на своем теле. Каждую мечту, которой она не достигла, или боль, которую чувствовала. Каждое вожделение или стремление, которое она подавила.
Она представила, как примет все это. Так же, как приняла природу. Как приняла ледник или тупика, или всплеск кита.
Она представила, что наблюдает себя всего лишь как еще один удивительный каприз природы. Еще одно сознательное животное, старающееся изо всех сил.
И представив это, она вообразила, каково быть свободной.

И это навело их на тему социальных сетей: он считал, что чем больше люди общаются в сетях, тем более разобщенным становится общество.
– Поэтому все вокруг так друг друга ненавидят, – заметил он. – Ведь люди перегружены друзьями, которые совсем им не друзья. Никогда не слышала о числе Данбара?
И тогда он рассказал ей об ученом по имени Робин Данбар из Оксфордского университета, который обнаружил, что человек способен поддерживать общение лишь со ста пятьюдесятью людьми, и таков был средний размер обществ охотников-собирателей.
[...] – согласно «Книге Страшного суда», средний размер английского сообщества в то время составлял сто пятьдесят человек.
[...] – Я могу встретить столько людей в [ленте] буквально за час.
– Именно. Это нездорово! Наш мозг не в состоянии с таким справиться. Поэтому мы тоскуем по общению лицом к лицу больше, чем когда-либо.