Цитаты из книги Год благодати

Сдерживая слёзы, я гляжу на небо и киваю. Герти так благодарна, невероятно благодарна, но ей не следует благодарить кого-то просто за то, что он обращается с ней как с человеком. Никто не должен за это благодарить.

Я всегда считала себя одиночкой – о, какое удовольствие мне приносило уединение – и только здесь, в лесу, я наконец поняла, что обманывала себя. Я воображала, будто я лучше других – сильнее, умнее. Всю свою жизнь я наблюдала за людьми, судила их, распределяла по категориям – и все это лишь затем, чтобы отвлечь внимание от себя, спрятаться. Интересно, что подумала бы Тирни Джеймс, если бы взглянула на себя сейчас? Ну вот, я уже говорю о себе в третьем лице.

«По дороге я останавливаюсь у загона, чтобы посмотреть на лошадей, которых обхаживают стражники-чистят их, заплетают в косы гривы и хвосты, вплетая в них красные ленты. Точно так же они  поступают и с нами. И мне приходит на ум вот что - так же они думают и о нас ... мы для них всего лишь кобылы, готовые для того, чтобы их осеменили жеребцы.»

если не можешь чего-то объяснить, это вовсе не значит, что дело кроется в волшебстве

– Эти сны… – говорит она, нежно обхватив ладонями мое лицо – теперь ее кожа стала холодной и влажной, на лбу выступил пот, – они есть единственное, что принадлежит только тебе, тебе одной. В них тебя никто не может тронуть. Держись за свои сны, пока можешь. Ибо скоро они превратятся в кошмары.

– Я решила, что хочу работать на земле, и надеюсь, что, благодаря своему месту в совете, ты мог бы замолвить словечко, чтобы мне дали трудиться в полях.
– Зачем тебе такая жизнь? – Он недоуменно сдвигает брови. – Ведь это считается самой плохой из всех работ.
– Это хороший, честный труд. И я в любое время смогу смотреть на небо.

Я думаю, если нас разрезать, внутри окажется бесконечный лабиринт со множеством поворотов, перегороженных плотинами и заканчивающихся тупиками. Сердце, внутри которого стоят такие высокие стены, не может биться свободно.

Мне хочется верить, что мы сумеем стать другими, но, оглядываясь по сторонам, я вижу, как женщины сравнивают длину своих кос – и это те самые женщины, которые с удовольствием смотрят на то, как таких же, как они, мучают и казнят, которые грызутся и интригуют, лишь бы обрести высокий статус. И я невольно думаю: а  что, если мужчины правы? Что, если мы и вправду более ни на что не способны? И без ограничивающих нас запретов порвали бы друг друга на куски, точно свора бродячих собак?

Твой отец – хороший человек, а хорошим мужчинам можно поручить кое-что важное.

Беги и не оглядывайся. Стань счастливой.

Я храню воспоминания о нем, словно краденые драгоценности, которые можно надевать лишь по особым случаям.

Я чувствую себя, словно тот опоссум, которого мы с Майклом видели на тропе, ведущей на луг, несколько лет назад. Мы подумали, что он мертвый, но он только притворялся. Тогда это показалось мне таким бессмысленным, таким глупым – но что еще ты можешь сделать, когда чувствуешь себя беззащитным? Когда мир против тебя?

– Не верь никому, – шепчет она. – Даже самой себе.

Пусть я не смогу провести с ним всю жизнь, состариться рядом, зато я в силах отдать ему свое сердце. Свое тело. Свою душу.

Но сколько бы я ни притворялась, правда состоит в том, что я просто-напросто трусиха. Если не пытаться чего-то достичь, то тебе не грозит и разочарования.

Иногда, когда я гляжу на него, кажется, что я могу все, могу вдохнуть как можно больше воздуха - это больно, но мне не хочется избавляться от этого чувства.