Белый олень

– Что б тебя заклевали вороны Одина!

– Она всегда такая… – Сеппо беспомощно взглянул на Сорена, подыскивая верное слово.

– Только посмей закончить это предложение, Сатунпоиканен, и я засуну твой посох с перьями тебе в зад! – разъяренно выплюнула я.

– Да, – ответил ему Сорен.

«Если наши действия не имеют значения, то все, что по-настоящему имеет значение, – это наши действия».

Все мы в каком-то смысле являемся для кого-то монстрами.

— Ты очень напряжена, — заметил он.
— А разве должно быть по-другому? — поинтересовалась я.
Сорен сцепил руки.
— Ты не чувствуешь себя в безопасности в моем присутствии?
Я резко опустилась на стул.
— Я никогда не чувствую себя в безопасности.
Что-то почти молниеносно промелькнуло в глазах Сорена, и если бы я не знала его лучше, то, возможно, пропустила бы это. Но что там было? Печаль? Я не успела распознать.
— Мне жаль, что ты так думаешь.

• Плохие сны лучше отсутствия снов,- глубокомысленно заметил нестареющий гоблин, накручивая прядь моих волос на палец.    - Они могут поведать,что ты страшишься узнать наяву.

Дуб — самое мощное дерево в лесу, но только ива способна гнуться и приспосабливаться. И когда налетает буря, выживает лишь она.

Нельзя стать предателем лишь потому, что выжил и стал счастливым.

Мы все монстры, даже если предпочитаем не верить в это. И худшие из них те, кто не понимает такой простой истины.

Мраморный пол раскололся с оглушительным грохотом, король свалился с трона, а олень грациозно поднялся на ноги, встряхнулся и побежал.

– Лишь потому, что у него больше нет над тобой власти, не означает, что воспоминания об этом исчезнут, – тихо произнес Сорен. – Подобные вещи остаются с тобой навсегда. Но это не делает тебя слабой. Это делает тебя пережившей катастрофу.

– Это не просто решение… Я не хочу становиться…
– Монстром? – оборвал меня он. – Помнишь, что я говорил об этом? Все мы в той или иной степени монстры, Яннеке. Каждый является для кого-то добычей. Но это не означает, что мы – зло во плоти. Я всегда считал, что чудовищем становится только тот, кто не осознает последствий своих поступков. 

- Очевидно, заплетать волосы в охотничью прическу самому себе позволительно с точки зрения магии Пермафроста, а вот делать это для кого-то еще уже считается творением и идет вразрез с нашей натурой разрушителей, отсюда и ожоги.
– Мог бы попросить других, – прокомментировала я, берясь за его вторую руку. – Я бы не возражала.
– Зато я бы возражал. Я считаю, такие личные вещи должен делать тот, кто важен для тебя.

Какое право он имел выглядеть таким обеспокоенным? Он же всего-навсего бездушный монстр.

Иногда осколок души должен умереть, чтобы оставшаяся часть могла продолжать жить.

Если бы у каждой проблемы имелось лишь одно решение, мир был бы безумно скучен, ты так не думаешь, милая?

Ты выглядишь такой истощенной и уставшей, что даже у кругов под твоими глазами есть круги под глазами.