Machines Like Me

Есть жанры нормальные – детектив, фантастика, любовный или там исторический роман. А есть искусственно выведенные, выморочные, извращенные. Самый известный называется по-разному - «большая литература», «высокая литература», «серьезная проза». Опознать это большое, серьезное и неправильное не так уж и трудно. Список предъявляемых требований в жесткости не уступает триллеру или мелодраме.

Итак, отличительные признаки: скука, заверения в совершенстве стиля и верности высоким принципам искусства (что, чаще всего, оказывается последним и единственным прибежищем писателя-негодяя), «высоких дум полет» (что в переводе на русский означает перетирание общеизвестных истин и витание в дыму абстракций «надо делать хорошо и не надо плохо»). Другие компоненты: старательная отработка повестки: гомосексуализм, феминизм, травма, насилие, идентичность, мигранты, меньшинства всех мастей. В этом сезоне сюда добавилась экология. Обязательны многозначительность, забронзовевшее лицо: мы - интеллектуалы и совесть мира (хотя ее нет, конечно, совесть - устаревшее понятие). Высшая точка интеллектуальных усилий: «жизнь сложна», «с одной стороны, с другой стороны», «и все же», «пусть расцветают все цветы» (то есть те, которые нам нравятся).

Практически всем этим требованиям роман Макьюэна удовлетворяет. Книга, словно вышедшая из-под руки дорвавшегося до клавиатуры литературного андроида, работающего по лекалам и алгоритмам.

Поэтому в какой-то мере можно порадоваться его появлению: вот, наглядное свидетельство того, что век такой изготавливаемой на поток псевдоинтеллектуальной жвачки подходит к концу. Наглядная демонстрация мертворожденности такого рода прозы. Перед нами остов действительно значимой прозы XX века, ее имитация. Башня стилистического чванства, вознесшаяся ввысь до безвоздушного пространства.

В основе книги две самые пошлые, самые никчемные, затертые до дыр темы – секс и политика. Степень пустоты автора легко определить уже по наличию одного компонента. А тут целых два.

Рядовому обывателю осточертело, как представляется, и то, и другое. Да к чему бы ему читать о чужой половой жизни, когда на нее можно вдоволь насмотреться, свисает со всех сторон. То же и с политикой, которой переполнена все новостная лента. Она подобно мишкиной каше лезет отовсюду.

В самом романе, между прочим, обе эти темы идут параллельно, почти не соприкасаясь и не перетекая одна в другую. Отдельно маячащий на первом плане треугольник Чарли – Миранда и андроид Адам, отдельно альтернативная политическая судьба Тэтчер и катастрофа на Фолклендах (Мальвинах). Что касается последней, то, вполне вероятно, многое в происходящем на историческом фоне отечественному читателю будет непонятно. Для нас перипетии британской политической борьбы 80-х, тем более взятой в режиме альтернативной истории, столь же туманны, как для британцев, положим, нюансы нашей эпохальной президентской гонки 1996 года «Голосуй или проиграешь». Собственно в этом уже очевидный недостаток, или тенденция (время всемирных романов прошло, пошли локальные опусы) и вполне логичный вопрос: а зачем такое вообще предлагать российскому читателю? С чем мы останемся, если это и впрямь тенденция – писать только про свое, что ближе к телу. Мы и так знаем до тонкостей тему расовых страданий. Но если ее еще как-то можно связать с близкой нам темой крепостничества, то какое нам дело до сатирического местами осмысления эпохи дорогой Мэгги (как у Макьюэна)?

Ну да ладно, может быть читать следует ради абстрактной проблематики?

Тема-то классическая – человек, да еще в излюбленной скептической огласовке – размытость критериев человечности. Мы мол, недалеко ушли в определении человека от аборигенов. Для них Человек Какающий, для нас Разумный. Но что такое разумность в ситуации многообразия интеллекта?

За глобальной темой в тексте скрываются три значимых тезиса.

Первый – «мы не понимаем сами себя».

Это по существу не более чем претенциозный многозначительный и бесплодный скептицизм. Потому что подобное утверждение не вполне соответствует действительности. Понимание не обязательно должно быть выражено теоретически, это ведь не вполне логическая категория. Понимание – категория практическая. Если б такого практического понимания самих себя у нас не существовало, жизнь давно бы пресеклась. Живем, следовательно, понимаем. Чем не отличительная черта человечности?

Забавно, что тезис о непонимании у Макьюэна становится единственным оправданием существования литературы. Мол, как все поймем, так она и закончится. Налицо типичная попытка мимоходом зацепить засыпающего над романом читателя парадоксальностью. Но все не так просто. Литература выполняет роль защитного механизма. Опираясь на наше понимание, она транслирует нам послание об опасностях и издержках противоположного.

Очевидно, что Макьюэн, как Мальтус, исходит из ограниченности ресурса понимания. А он бесконечен, Вселенная расширяется, в том числе не без нашего участия, а значит число объектов, требующих внимания будет расти.

Наконец, не следует исключать и того, что как раз отсутствие полного сознания и сообщает человеческому обществу некую мобильность и жизнеспособность. Понимание – есть частично достижимая цель. Подобно тому как Демокрит требовал пустоты между атомами, можно говорить о пользе непонимания, сохраняющей простор для личности, интимности, очарования тайны, влекущей к подвигам и свершениям загадке.

Второй тезис крутится вокруг извечной тяги человечества к рабству и эксплуатации иных, непохожих, Других. Такова история купленного Чарли андроида Адама, который по умолчанию должен находиться в услужении. Рассказывая нам о его житьи-бытьи, Макьюэн не только не добавляет ничего нового к долгой НФ-традиции, размышляющей на тему человечности и рабства применительно к искинам, но и не присовокупляет ничего к традиционной тематике рабства, крепостничества, неволи. Принять Адама и его сородичей человечество не готово, также как когда-то оно не хотело принимать чернокожих, индейцев и разных прочих. Мысль конечно понятна, но сами аналогии удивляют и кажутся очевидной авторской натяжкой, поскольку расхождение между органической и искусственной жизнью более основательны, чем расхождение по цвету кожи.

В самой постановке вопроса тоже много непонятного. Тезис о равенстве по факту наличия интеллекта, пусть и различного, сужает понимание самого человека, сводя все богатство его природы лишь к одному признаку – разумности.

Третий тезис – всеобщей человеческой личности не существует. Адам и его приятели – вроде бы и есть прообраз такой новой всечеловечности, свободной идентичности. терпящей крах. Отстраненные личностные установки входят в конфликт с социальным окружением. Но эта тема оказывается не развернута в должной мере. Редкий читатель докопает до таких глубин, сокрытых за политическими новостями и рутиной адамовой жизни рядом с Мирандой и Чарли.

Все эти проблемы показательны в качестве примера авторской небрежности, безразличия к точности и конкретности постановки вопросов, к кропотливому, детальному описанию вымышленной действительности. Черпай - не вычерпаешь. Но вместо этого нас кормят сюжетами об изнасиловании и довольно скучным и скудным по мысли и эмоциям бубнежом рассказчика Чарли, озабоченного исключительно своими трудностями.

В целом же роман Макьюэна демонстрирует еще одну особенность жанра большой литературы – высасывать проблемы из пальца, проблематизировать то, что по идее вообще не должно рассматриваться как проблема, или отличаться другой постановкой, другим подходом к ней.

Таких псевдопроблем в тексте достаточно (о некоторых сказано выше). Такова, к примеру, клубничка для читателя, псевдопроблема – секс с машиной – это измена или нет? Между тем как вопрос лежит много глубже следует ли вообще считать это сексом? Но проблема это то, что повисает и требует долгих размышлений. Здесь же вывод очевиден: порочен не акт с машиной, а факт игнорирования своей второй половины. Важна не любовь к андроиду, а предпочтение его пусть даже на ночь имеющемуся в твоем распоряжении партнеру.

Странное дело в итоге получается. Рассуждая о неприятии Другого, Макьюэн, как и вся «большая литература», без внимания оставляет общество, этот ежедневный полигон общения, понимания и взаимодействия. Принципиальная несоциологичность его мышления как таковая предопределяет сюжетную пустоту и упомянутый уже разрыв между индивидуальной и политической историей. Подобной болезнью страдает практически вся современная российская литература, стремящаяся быть большой и значительной. С этой точки зрения Макьюэн «Машины как я» - проза почти такая же, как у нас. Но к чему нам российская проза, сделанная в Великобритании? Нам и своей хватает.

А мы заметили! Абсолютно никакие герои, отчего и переживаний по поводу происходящего нет. Настолько нудно/пресно, что когда гг пошутил – я приняла эту шутку

за правду! К слову, на часах было давно за 12 ночи, и я такая, вот это да! Не прошло и 2/3 книги, как закрутилось-завертелось. Счастье-то какоооое! Ну и по канону – самое интересное в конце главы. Такая счастливая ложилась спать, понастроила уже +100500 веток развития сюжета. А уже днём, когда продолжила чтение, обнаружила, что это всё было ШУТКОЙ. Мило-то как
Любовный треугольник в этой истории – нелепый
Альтернативные политические вставки вообще не пришей к *** рукав.
Религиозные отсылки настолько очевидные, что даже немного неловко.
Вопрос о том, что нас делает людьми возникает, да, но размышлять на этот счет не хочется: разжевали, в рот положили.
Но мне бы хотелось отметить стоящее замечание, с которым я солидарна и которое, думаю, будет ещё актуально долгие годы:

В настоящий момент про роботов/андроидов и ИИ достаточно снято и написано, и это произведение не выбивается из общего ряда. Мне не хватило какой-то изюминки. К тому же с автором я уже знакома, поэтому у меня были некоторые ожидания. Конкретно с этой книгой не сложилось, увы.

Эта книга описывает параллельную реальность, в которой главные герои живут в Великобритании второй половины 20 века. Только всё у них совсем другое, включая историю и развитие техники. На рынке в открытой продаже появляются первые люди-роботы, наделённые сверх совершенным искусственным интеллектом. Роботы совсем как люди, абсолютно не отличимы от последних, разве что, необычная радужка глаз их выдаёт.

Наш главный герой приобретает себе такого робота из любопытства и из желания вложить свои деньги в исторический момент.

Книга поднимает острые вопросы.Основная идея заключена в представлениях автора о том, как ощущает себя робот, лишенный настоящих эмоций и человеческих слабостей, в мире людей.

Книга интересная, хотя и очень своеобразная. Язык автора не типичный, но очень явственно передающий характер писателя. Пока читаешь, кажется, что сидишь в одной комнате с человеком, и он рассказывает тебе обо всем, что его тревожит.

Местами книга показалась мне затянутой, очень много лирических отступлений. Автор погружает читателя в альтернативную историю, он описывает настоящие события и реальных людей, но в своем вымышленном мире, где они поступают совсем не так, как поступали в нашем.

Зато, все эти дотошные (а местами откровенно скучные) описания всецело погружают в атмосферу книги.

Я не очень сдружилась с подачей автора, с его описаниями и размышлениями, но книга располагает к себе, заставляет задуматься, даёт пищу для размышлений после.

Третий прочитанный роман Макьюэна. Есть банальное слово "интересно", так вот Макьюэн полностью подходит под эту характеристику. Он умудряется создавать действительно интересные сюжеты и коллизии. Причём не упуская из виду постоянное погружение во внутренний мир героев, что делает повествование ещё более впечатляющим. Эта книга может быть объединена тематический с "iPhuck-10" Виктора Пелевина. Макьюэн предлагает нам вымышленную историю сосуществования людей и машин. И проблемы начинаются с того, что люди, плохо понимая себя, думают, что смогут понять искусственное сознание. В итоге всё заканчивается не так радушно, как начиналось. Книга интересна с точки зрения понимания того, что такое человек во всех его особенностях, в том числе и неприглядных. И машины, которые не умеют врать, обязательно укажут на этот наш недостаток.

В аннотации к книге написано, что это альтернативная история. То есть, что-то такое случилось в прошлом и вся мировая история пошла иначе. А теперь, внимание, угадайте, что сделало мир другим. Конечно же, отношение к сексуальным меньшинствам. Всего-то разрешили в Британии сразу же после второй мировой гомосексуальные отношения и науки пошли в гору. Статистика и матанализ, машинное обучение и прочая кибениматика. А все оттого, что Алан Тьюринг не стал терзаться угрызениями совести за тягу в волосатым мужским задницам и не покончил жизнь самоубийством. А как раз наоборот, долго и счастливо жил со своим мужем и трудился на благо человечество. Или со своим женой. Или по четным дням со своим мужем, а по нечетным со своим женой. А по воскресеньям просто как друзья, безо всего вот этого.

И тут же, прямо сразу, Тьюринг придумал человекоподобного робота. Еще и телефонов мобильных не было, а он уже робота. Да такого, что и не отличишь от настоящего человека. Разве что стукнуть его оглоблей по башке. Если звук как от удара дерева об дерево, значит робот. Хотя, у некоторых людей похожий звук.

И тут сразу же начинается английский выпендреж. Мы то знаем, для чего производятся человекоподобные роботы. S.N.U.F.F. Пелевина читали. Но Макьюен не такой. И вообще англичане. Им роботы нужны совсем не для постельных утех, а для душевных разговоров за файфоклоковым чаем об искусстве и смысле бытия. На всякий случай, конечно, в портках у железяки все присутствует, мало ли, вдруг владельцу понадобится кроме психотерапии еще и трахотерапия.

Главный женский персонаж книжки, телочка, что жила этажом выше, не устояла, согрешила с металлическим болваном. Всего один раз, один раз, как известно, не считается. Да и кто бы устоял на ее месте. В углу пылится шикарный вибратор, а ночи такие длинные, еще и паршивая лондонская погода нагоняет меланхолию. А мужик то, что в нее был влюблен, приревновал. Вот же лошара. Это же все равно, что ревновать к банану или к морковке. Это же не любовь, а чистая физиология.

Вся остальная книжка состоит из душевных терзаний главного героя, в простонародье называемых @@здостраданиями. Он никак не может определиться, сука все же его любимая или ангел во плоти. Для Макьюэна как-то совсем слабовато. Хотел поставить кол, но потом все-таки троечку. В основном, за прошлые заслуги.

Очень редко читаю книги с элементами фантастики. Эта книга прежде всего захватила обложкой. Ну красиво же :-)
Но книга оказалась не фантастикой, почти. Ну разве что парой допущений и наличием Адама (искуственный интеллект).
Подняты социальные и моральные вопросы, но исполнено это изящно, без тыкания читателя лицом в экскременты человечества.

Мы создаем машину, наделенную интеллектом и самосознанием, и выпихиваем ее в наш несовершенный мир. Устроенный в целом на разумных началах, но имеющий столько недостатков, что разум вскоре оказывается в вихре противоречий. Мы привыкли жить с этим, отгоняя депрессию. Миллионы умирают от болезней, поддающихся лечению. Миллионы живут в нищете, когда в мире столько денег. Мы разрушаем биосферу, зная, что это наш единственный дом. Мы угрожаем друг другу ядерным оружием, зная, к чему это может привести. Мы любим живую природу, но допускаем массовое уничтожение видов. И все остальное: геноцид, пытки, рабство, убийства в семье, издевательства над детьми, стрельба в школах, изнасилования и прочее беззаконие. Мы живем с этими ужасами и можем, не сходя с ума, испытывать счастье и даже любовь. Но искусственный разум не так хорошо защищен.

На днях Томас напомнил мне известное латинское изречение из «Энеиды» Вергилия: «Sunt lacrimae rerum» – слезы в природе вещей. Пока никто из нас не знает, как закодировать такое восприятие жизни.

Я бы сказала, что это очередная вариация на извечного Буратино, но не буду.

Книга понравилась, от слова очень.

Озвучил Юрий Катарманов, очень хорошо, грамотно, без ошибок. Качество записи отменное.

Йен Макьюэн - удивительный писатель. Его романы, с одной стороны, очень похожи, с другой, совершенно разные. Они не комфортные, это не чтение для осеннего дождливого дня, когда хочется завернуться в одеяло и наслаждаться его теплом, а для жаркого летнего дня, когда ты не поймёшь, это он или солнце ударило тебя обухом по голове, вытолкнуло тебя из колеи и заставило на целые дни погрузиться в размышления, о чем ты совсем не хотел думать. Именно таким является его роман “Машины как я”. Сначала кажется, что это очередная фантазия на тему взаимоотношений человека и ИИ. Есть мужчина, есть женщина и появляется робот по имени Адам (как символично), который запрограммирован ими обоими. Можно ли назвать это любовным треугольником? А может ли, в целом,  машина любить? Вроде, все банально… Но чем больше читаешь, все больше поражает глубина мысли. Размышления о детях, о таких понятиях как справедливость и месть. Почему одно кажется нам правильным, а другое нет, хотя в основу положена одна и та же ситуация?

Когда начинаешь читать про роботов и андроидов, ожидаешь больше именно роботов и андроидов. Но не здесь. Макьюэн как обычно погружается в длинные описания мыслей главного героя, его отношения к политике, социуму, тенденциям и так далее. И не могу сказать, что такой подход к написанию книги про робототехнику мне подходит. Мне по душе описание социума с углублением не в политику, а в технологический прогресс.
Межличностные перипетии между персонажами мне здесь тоже не особо понравились. Я в них как бы верю, но автор как будто пропускает некоторые сцены, что приводит к эффекту разорванной, но склеенной любителем, цепи событий. В начале этот эффект ощущаешь сильнее всего. Чем дальше, тем менее это ощутимо, но мне все равно хотелось больше описаний межличностного (и без непонятно вставленной сюжетной арки про бывшего "дружка"), чем межнационального.
Если сравнивать "Машины как я" с моей предыдущей прочитанной книгой у автора - "Суббота" - могу сказать, что книга описывающая один день, хоть и является более душной в плане описания, тем не менее мне понравилась, потому что в нее я верила. Она была более подробной, что являлось одновременно плюсом и минусом. Данный роман как будто лишен все преимуществ и недостатков, он просто есть. Чего не скажешь о моих каких бы тони было эмоциях о прочитанном.

Фантастика, альтернативная история

Когда читать: не читала бы в транспорте. Долгий период вхождения в текст.

Сюжет. Чарльз покупает андроида. Вместе с Мирандой, в которую он влюблен, они формируют идеальную личность - Адама. Адам для них как сын, но робот - не человек, чтобы мириться с противоречивой системой взглядов создателей.

Герои. Немного: Чарли играет на бирже, Миранда учится, Адам - социализируется.

Язык. Традиционный для Макьюэна: скупой и точный. По тексту разбросаны вставки о политике, истории.

Мир. Альтернативный Лондон 1980-х, в котором есть андроиды, мобильные, играют "Битлз" и работает Алан Тьюринг.

Самый большой недостаток этого романа - долгий период вхождения. Первую сотню электронных страниц я откровенно скучала, потом скука исчезла, но осадочек остался. В структуре истории явный дизбаланс, поэтому думаю, что у многих читалей это отобьет интерес. Впрочем, с Макьюэном такое случается постоянно.

Чарли покупает робота на деньги от продажи дома матери, и остаётся почти ни с чем. Он играет на бирже, но ему не везёт и подобная покупка - это авантюра. Ему нравится соседка сверху - Миранда, но их отношения завязываются только благодаря появлению в доме андроида Адам. Они серьёзно подходят к созданию новой идеальной личности, но сами далеки от идеала. Однажды Миранда и Чарли не сходятся во взглядах и отношения в их доме превращаются в любовный треугольник. Но можно ли считать изменой секс с роботом? К тому же в их жизни появляется брошенный маленький мальчик и забота о маленьком человеке становится важнее интеллектуальных споров.

Макьюэн любит необычные углы обзора, и этот романе исключение. Он оживляет Тьюринга, противопоставляет ребёнка роботу и наделяет последнего правом на самоуничтожение. На этом пути вопрос "а что было бы, если...?" звучит особенно отчётливо. Люди в романе не идеальны. Чарли тратит деньги, хотя ему их отчаянно не хватает, Миранда прячется от темного прошлого, и только Адам - совершенство с безупречной логикой, представлениями о честности и холодным расчётом, который лишён сентиментальных причин. Умозрителтное хорошее здесь не превращается в благополучное настоящее, героями движут эмоции, а не мораль и правила. И именно эта склонность человека к запутанным решениям создаёт возможность быть счастливым в мировом хаосе. Склонность, которую машина сочтет ошибкой и решит исправить.

Фактически это роман о будущем с искусственным интеллектом, в котором ребёнок выигрывает даже у самой безупречной машины, даже не вступая в схватку. У робота есть алгоритм, человек годами ищет пути, не достигает цели и даже не представляет базового: как поступить, как жить, как заработать. Раз за разом мы сбиваемся с пути и не спешим анализировать ошибки - как такое осмыслить машине? Правильное морально, правильное по закону, правильное для тебя лично, правильное для общество - слишком много форм правильного. Человек и сам не всегда уверен в выборе версии.

Макьюэн идёт дальше. Он противопоставляет не только Адама его владельцам, но и картине мирового хаоса. Великобритания проиграла войну, Тэтчер не успела покинуть пост, а новый премьер-министр уже убит, на улицах протесты, насильник нашёл спасение в религии и осознании вины, а месть отравила жизнь. Попытку Адама упорядочить мир прервали, но кое-чего ему удалось достигнуть. Но стал ли кто-то счастливее? Или жизнь попетляла по запутанным дорожкам и вернулась на ухабистую привычную дорогу, по которой скатилась долгие годы?

Отдельно стоит упомянуть Тьюринга. Это реальная личность, учёный высочайшего класса, национальный герой и легенда. И только ему Макьюэн позволяет оценить поступок Чарли. В мире романа Тьюринг зашёл в исследовании искусственного интеллекта дальше всех. На какую-то долю секунды я даже подумала, что он мыслит, как робот и возможно поэтому смог так далеко продвинуться на этом пути?

Это роман о подвижной морали, чувствах и эмоциях, которые управляют нами и не поддаются логике.

Читайте, если не прочь поразмыслить об искусственном интеллекте, человеческих порывах и нравственном противостоянии машины и человека.