The Maddest Obsession

Слезы застилали мне глаза. Звезды плавали вместе и сверкали, как бриллианты. Я была рада, что звезды не бриллианты — люди найдут способ сорвать их с неба.

А вы разве не знали? Любовь и есть одержимость. Некоторые называют её... самой сумасшедшей одержимостью.

- Тебе ведь достаточно взглянуть, чтобы женщины падали к твоим ногам.
Я начинаю его раздражать.

• И тем не менее ты стоишь.

• Меня не интересуют мужчины, даже такие красивые, как ты.
• Потому что ты замужем?
• Потому что я устала.

Пока мужчины смотрят на мое тело, они никогда не увидят то, что кроется в моем взгляде.

Иногда люди перемазываются в черном так сильно, что уже не могут вернуться на свет, а иногда тьма оказывается для них подходящей.

—А вы разве не знали? Любовь и есть одержимость. Некоторые называют её... самой сумасшедшей одержимостью.

В моей груди было пусто с пяти лет, и порой на месте эмоций оставалось только онемение. Некоторые называли это депрессией. Я называла это жизнью.

Мой брак был спектаклем, в который я продолжала играть - развод был неслыханным понятием для "Коза Ностра", - но я отказывалась позволять бриллианту на моём пальце, символу любви, сковывать меня, когда ни о какой любви не шло и речи. По крайней мере, ответной.

Ночные грехи всегда звучали мерзко при свете дня.

Я не религиозный человек, но и не настолько наивна, чтобы верить, что все можно объяснить без какого-либо сверхъестественного вмешательства.

Казалось, мужчины просто не могут понять, что девушка может оставаться одинокой и счастливой.

Он кивнул в сторону десерта. — Шоколад?
— Мышьяк.
— Мое любимое. Он взял тарелку у меня из рук и захлопнул дверь.

Какой бы сильной она ни казалась, она была хрупкой, разбитой и слишком любопытной.

Тьма любила его — я не сомневалась, что они были в хороших отношениях.

— Почему ты поставила на него, если знала, что он не выиграет?
— Разве ты не хотела бы, чтобы кто-то поверил в тебя, даже если бы знала, что не сможешь этого сделать?

– Скажи что-нибудь по-русски.
– Ty samaya krasivaya zhenschina, kotoruyu ya kogda-libo videl.
– Что ты сказал?
– Что ты меня раздражаешь.
– Не хотелось бы мне быть русской, если вам нужно столько слов, чтобы сказать что-то настолько простое, – пробормотала я. Я ни на секунду ему не поверила.

Разве ты бы не хотела, чтобы кто-нибудь все равно в тебя верил, даже когда ты знаешь, что не сможешь?

Все мы искали способ продолжать жить эту жизнь.