Отзывы о книге Негативы

Это не отзыв, а просто заметка для себя. Сначала читалось очень тяжело. Даже можно сказать, что совсем не читалось. Какой-то бред. Набор фраз. Нечитаемая дрянь. Уже хотела бросить книгу (что для меня - не из сферы фантастики, но что-то на уровне "не может быть"), но вдруг мне стало и смешно, и понятно, и даже интересно. И что самое интересно-странное, я не знаю, почему и когда мне стало смешно и интересно. Просто стало. Сборник - полный абсурд. Но абсурд интересный, держательный и содержательный. А еще весь сборник просто хотелось растащить на цитаты. Хотя именно мне был интересен именно "Непокой" часть первая, а уже "Утопия" - часть вторая и 665+1 - шли просто довеском. Дочитывала на автопилоте. Скажу так. Очень интересное и неожиданное знакомство, но с продолжением я повременю.

Сразу оговорюсь, что об объективности не может быть и речи. Director's Cut "Порочного репортажа" (главное моё литературное открытие в 2016 году) я ждала ещё с анонса на древнем стриме "Дистопии", которые уже вымерли как вид. Минуло два года, и вот, наконец, вышел "Непокой". Итак, ожидала я психоневрологический нуар. Имеем мы как бы переписанную Беккетом "Семейку Адамс". И это скорее хороший обман ожиданий, поскольку абсурд даётся Дессе на ура. Другое дело, что стало больше поэтических вставок, которые мне не вкатывали ещё в "Порочном репортаже" и которые в "Непокое" автор попытался худо-бедно оправдать по сюжету, но это на вкус и цвет. Стишки - не моё в принципе. До сих пор "Живаго" Пастернака по этой причине лежит недочитанный. Определитесь, господа авторы, и либо мастерите поэзию, либо прозу, а не пихайте всё в одно! Сюжет такой: Логика наложила на себя руки и всевозможная беккетовщина в мире стала в порядке вещей. Для Дессе это просто повод оторваться в слабовато связанных сюжетом миниатюрах, каждая из которых - небольшой шедевр. Вот в общественном транспорте начали повально и очень даже законно казнить зайцев. Вот пес-еврей рулит катафалком. Вот эстонец-перевертыш нечаянно убивает человека кактусом. Вот похороны превращаются в карнавал с пиньятой и афроамериканским квартетом. Все это дико и дико весело. В комплекте: языковая акробатика, десятки рассказчиков, звиздецки закрученный сюжет и даже местечковый Пеннивайз в наличии (кто читал роман Кинга, те словят отсылочку). Далее на похороны приезжает некогда влюблённый в Логику парень, наш герой, и становится костью в горле родителей усопшей. Отсюда начинается драматругия (в буквальном смысле - целый эпизод, написанный как пьеса!) и летят головы - только успевай их подсчитывать. О чём это? Вот фишка такова, что черновик был больше про безумие, чем про смерть. В "Непокое" центр тяжести сместился, и эта повестушка о смерти. О смерти как о единственно возможном выходе из безумия и безумии как единственном лекарстве от переживания чужой смерти. Дессе в плане смыслов оказался прямолинеен и буквально вложил центральную идею в уста одного из героев. При том "Непокой" неприлично смешной. И никакой это не Хармс-Линч, а вполне себе Горчёв-Набоков, такой у Дессе язык - ниспадающий от изящества к просторечию и возвышающийся обратно. Кому точно читать: любителям абсурда, чёрного юмора, магического реализма и, надо думать, экспериментальной литературы постмодернизма, которая с кучей прямых и переделанных цитат из других произведений. Кому не читать: людям, не переносящим цинизма, любителям прямолинейного повествования и внятной структуры. На этом всё. Пять звёзд с минусом за ожидание и стихотворные элементы.

Вначале было слово, и слово было "Бог умер", потом и Роман похоронили, и Автора сжили со свету, и Мораль, и что только не, пока, увы, почти ничего не осталось.
И вот на дворе первая половина 2020-х, пришел и Логике черед упокоиться (и как зрелищно!), а уж аллегория это или проказа от чистого сердца, которую стоит, тем не менее, воспринимать буквально, каждый сам решит.

Очень хорошая проза: потрескивает, искрит, высоко подбрасывает. Падать потом немного больно, но это только оттого, что мозг ещё, оказывается, жив.

Узнал про эту книжку и про автора от Луизы, которая написала про "Непокой" достаточно подробно, чтобы я понял, что мне надо, но не раскрыла все карты; так что насколько оно надо, я понял только по прочтении, но в процессе попытался заразить ещё человек десять. Благодарен  )

На балу в сумасшедшем доме смешается всё: смерть, смех, Луна и кошка-копилка. В этом театре абсурда и жестокости прекрасно решительно все, и вы сами сможете в этом убедиться, когда начнете читать и не заметите, как в холодной испарине дойдете до самого конца не отрываясь от букв. А потом спросите себя: "А что это вообще было?". Невероятно порадовала на(вы)ходка автора — Имена. Сначала говорящие имена выглядят странно в тексте, но зато как они расцветают к середине повествования. И главная гордость Дессе — Тикай Агапов. Его имя умоляет и зовет героя сбежать, бежать без оглядки из этого притона сумасбродов, оказаться где-то Тамм, но Агапов оказывается часовым механизмом бомбы, катализатором, который переворачивает уклад жизни безумцев с ног на голову.

А в сухом остатке имеем ладно сложенную, гротескную, даже сатирическую драму в шести главах, которая не оставит вас равнодушным и, наверняка, не позволит вам остаться в своем уме.

01. Погружение в атмосферу безумия 10/10. Классно же, когда с помощью книги можно провалиться в измененное состояние сознания, не прибегая к дополнительным стимуляторам. А я из тех, кто от поэмы «Москва-Петушки» пьянеет в прямом смысле слова.

02. «Растащить на цитаты» - мне не нравится эта уставшая фраза, но книгу я основательно облепила закладками-стикерами, потому что это очень цитабельный текст. Можно так сказать или еще хуже звучит?

03. Выглядит это все как один большой прикол над всеми постмодернистскими приемами сразу.

04. Учитывая то, что данный текст - это зафиксированный опыт проживания смерти, были разблокировано воспоминание про похороны моего друга (и логики). Он решил по собственной инициативе вступить в клуб 27, но в минуту молчания родственники придумали включить Беспечного ангела. На словах «Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь» случилась истерика. На кладбище мы не поехали, и, не выдержав накала страстей, ушли пить водку.

Вы знаете, поначалу это даже было забавно.  Ведь не каждый день ты читаешь книгу, описанную в двух словах, как "жизнь в галоперидоловых очках". Но потом я перестала улавливать хотя бы какой-то мало-мальский намёк на смысл и сюжет. Может быть я придираюсь и от этого творения всего вышеперечисленного ждать глупо, но таково моё впечатление.

Не люблю, когда попытки достичь понимания идеи автора похожи на насилие собственного мозга. Хотя, возможно, это даже где-то полезно. Новые нейронные связи и всё такое. Но не в этот раз, не в этот

«Непокой» в подзаголовке «или кучерявый траур Тикая Агапова» Микаэля Дессе — согласно аннотации, становится местом, в котором Даниил Хармс встречает Дэвида Линча, но для меня это текст, сталкивающий Михаила Бахтина с Сэмюэлом Беккетом и Эженом Ионеско.

дано: смерть Логики. буквально: Логика Насущная, дочь Истины Насущной и Большого Взрывовича, отдала концы в воду.

любивец её — Тикай Агапов делит одну тушу на двоих с эстонцем Леопольдом Таммом. 

логика мертва, да здравствует логика! 

похороны, что логично, проходят в жёлтом доме. 

наступает эра нинизма — дадаизма 2.0. со всеми вытекающими.

если читали программное «В ожидании Годо» и знаете, что, по замыслу Ионеско, показ «Носорога» должен был заканчиваться массовым убийством (осуждаем), то, помимо раз-ложения языка и его сборки обратно, пастиша, заигрываний, отрицаний и шарад, обнаружите скрещение гораздо больших текстов, чем того можно ожидать.

«Непокой» выкорчёвывает с корнем страх, свойственный молодым авторам: вооружившись-не-буду-говорить-чем и одним из излюбленных методов Берроуза cut up, Дессе врывается в поле, некогда перепаханное Сорокиным. и, определённо, оставляет на нём свой неповторимый след.

Стало быть небытие. Нет небытия, стало быть.

чтд.

Проза Микаэля Дессе действительно пребывает в постоянном волнении: не только относительно смысла, но и относительно собственной структуры. Текст постоянно расползается на множество мелких абсурдных составляющих, каждая из которых стремится перетянуть к себе читательское внимание. Читая эту книгу, можно сойти с ума. А можно и влюбиться.

Влюбиться в это безумие, состояние непокоя, которое передается разуму от страниц. В это странное щекотливое ощущение посвященности в нечто тайное, когда начинаешь улавливать мысли автора. В идею формы, победившей над содержанием.

Эта книга в первую очередь для литературных эстетов, которым сюжет не так интересен, как возможности автора завернуть свою историю. Они получат настоящее наслаждение от "Непокоя", как и те, кому интересны пределы возможности работы с текстом.

Первым в сборнике идёт «Непокой». Красивый психоделический текст, описывающий погружение в горе и безумие. На каждой страничке в кажущиеся короткими абзацы вложено много смысла.

Повествование начинается с того, что Логика скончалась:

«Из некролога следует, что трагедия приключилась национального масштаба, и оно понятно, ведь девушка была молодая, рыжая, а сверх того – блестящий фармацевт. Людей подобного сочетания в стране совсем немного. Притом ведущими метафизиками мира было установлено, что Логика была законодателем, если не сказать оплотом, целой человечьей бытности. Как это понимать – еще поди разбери. Метафизики такой народ – ничего толком не проясняют, а только и делают, что эффектно наводят шороху. Тем не менее это их сообщение было воспринято мировой общественностью всерьез ввиду многочисленных катаклизмов в ряду смыслов. Не знаю, как у вас, но у нас чуть ни на каждом шагу заслучались конфузы и абсурды.»

Основное действие, то есть похороны Логики, происходят в полумифическом Бамбуковом доме:

«В то время как половина населения планеты тяжело больна злым умыслом, подавляющее большинство незлобивых жителей Бамбукового уезда – идиоты на клеточном уровне. Шуток и астрофизики не понимают. Дело в воде из-под крана, зуб даю. … С меланхолией хлорка в этой воде была.»

Туда заявляется непрошенный не то знакомец, не то жених покойницы, Тикай Агапов. Вместе с ним и другими обитателями дома читатель исследует глубины скорби.

«Да и, насколько я могу судить, смерть – нормальное состояние человека. Смотрите: он мертв до своего рождения и мертв после своей кончины. Баш на баш! Человек, если пораскинуть мозгами, почивает во смерти большую часть обозримой истории, и жизнь его – просто вспышка, уплотнение с точечку на луче вселенского времени. Другое дело – чужая смерть, смерть милого сердцу человечка. Такая смерть – это яд. Но! Но! Есть пара противоядий. Одно из них – ярость. Эффективнейшая штука! Когда выходишь из себя, тоску свою выносишь следом, а возвращаешься уже без нее, но часто с мешком сожалений и чужой помадой на галстуке. … – Мозги набекрень. Вот второе противоядие. Достаточно прекратить адекватно воспринимать окружающий мир, и скорби как не бывало. Ей не найдется места в голове, забитой тараканами.»

Написано замечательно, но мне хотелось чего-то большего от финала, трансцендентного.

Поэтому хорошо, что помимо Непокоя, во второй части сборника содержится написанное Мишелем Дюшеном для Утопии. Там о боли и сумашествии, а также весьма интересные рассуждения:

«Так все лето и ходил к колонке с ведрами. Воду таскал. Человек-то из воды и состоит на сколько-то там процентов. Значит, выпил стакан – человека в тебе приумножилось, а опорожнился – поубавилось.»

«–  ... Это все ничтожно и низко, и любви в вас во всем ни капли.

Н. Любовь, значит, жидкая. То-то влюбленные мокнут. И плесневеют совсем молодые. Не все, конечно, – некоторые. А чьей любви – своей или чужой?»

«Странный человек бродит по тонкому льду взаимопонимания. Если провалится – его унесет течением Хвори в залив Клиники.»

Из этой книги можно брать прекрасные и грустные цитаты.

«она сказала: приюти меня на луне, где нет ни людей, ни земли»

В третьей части сборника меланхолия выветрилась, а то что осталось отличается от прежде написанного и мне не понравилось. Хорошо, что эта часть была небольшая. Должно быть, её писал уже не Мишель Дюшен, а Микаэль Дессе или даже кто-то ещё...

В самом конце книги есть 665+1, как бы связывающее и дополняющее эти повести, чтобы читателю стало совсем уж понятно, что:

«Уж чего-чего, а человеколюбия в этой книге с огнем не сыщешь».

А мне вот кажется, очень даже сыщешь — особенно в Непокое.