Позже, однако, пришлось бы за это заплатить, он знал – через несколько дней, в своем пустом, молчаливом доме. С годами Нэйтан обнаружил, что изоляцию, как ни странно, легче переносить на длинных дистанциях. Тогда одиночество становится рутиной, теряет остроту и приглушенной тупой болью уходит на задний план. Его первоначальная тоска по людям тоже трансформировалась. Может быть, когда-то в обществе других он и чувствовал облегчение, но сейчас оно только оживляло сложные эмоции, с которыми ему потом придется очень долго иметь дело, когда никого уже давно рядом не будет. Всякий раз восстановление давалось все труднее, и ему требовалось все больше времени, чтобы прийти в норму, если, конечно, это можно так назвать. И если ему было так плохо после общения с людьми вообще, то лучше не представлять, что будет после Ильзы. Как бы он этого ни хотел, а желание это было большое и глубокое, он просто не мог так над собой издеваться.