Цитаты из книги Blizna

Не упомянуть ли, что в мире есть люди, которые хотят умереть, потому что происходящее для них невыносимо? Это была бы самая длинная фраза, которую я произнёс за последние две недели.

Удивительный опыт страдания пробуждает надежду

Я акварель, а она легко смывается.

Государством зову я, где медленное самоубийство всех называется «жизнь»

Слова можно неправильно понять по-разному 

Я полностью согласен с мамой, что легче выразить в цифрах страдание, чем тоску, но, размышляя о красоте, я тем не менее думаю о 4252 граммах и 52 сантиметрах 

– С самого детства мне хотелось кого-нибудь убить, – доносится мне в спину его голос. – Единственный способ сделать это легально – пойти в армию. Когда мне исполнилось девятнадцать, мечта исполнилась.

"ножом можно резать хлеб, не только человека, думаю я"

По одну сторону я, по другую — мое тело. Оба мне одинаково незнакомы. Мы с этим типом вместе ходили в школу, я встретился с ним в то лето, когда работал на укладке асфальта, мы были шапочно знакомы? Этот молодой человек наблюдал за звездами?

Я много лет не видел себя в зеркале в полный рост. А вообще когда-нибудь видел? Зеркала в нашей квартире не были рассчитаны на мужчину ростом метр восемьдесят пять. Я пользуюсь зеркалом над раковиной, когда бреюсь, но не для того, чтобы себя разглядывать.

Стоя на берегу, я вдруг вспоминаю стаю китов, которую мы с Гудрун заметили однажды, проезжая по побережью. Пять или шесть косаток выбросились на берег. Мы схватили лежавшую в багажнике лопату, выкопали яму на линии отлива и попытались спасти китам жизнь, загнав их в воду. — Очень важно иметь общие воспоминания, — сказала она, когда мы вернулись в машину.

Хотя отель «Тишина» и не пострадал во время войны, он выглядит явно хуже, чем на фотографиях в Сети. Как бледное тело, давно не знавшее солнца. Краски поблекли. Гнилостный запах пропитал воздух. Люстру на потолке я узнал, но ее слабого света явно недостаточно.

Каким я был отцом? Я никогда не обращался с дочкой плохо, никогда не раздражался, всегда отвечал на ее вопросы, водил на футбольные тренировки и смотрел, как она, с тонкими ножками в зеленых носках и в слишком больших перчатках, бесстрашно бросается на мяч. Ответ: я обычный отец. На 7,5.

— А ты знал, — спрашивает Лотос, — что за последний год в мире потрачено двести сорок тысяч миллиардов крон на оружие и боевое вооружение? Она отпивает из чашки и вытирает сливки с верхней губы. — …Нужно вычислить, во что обходится вред, который причиняет деятельность наживающихся на войне, и заставить их заплатить. Только так они поймут, что война намного дороже мира. Деньги для них весомый аргумент, — добавляет она.

Трудно сказать, когда моя мать понимает, что происходит, потому что она как мигающее электричество, или как мерцающая свеча, или догорающий фитиль. Когда мне кажется, что он уже совсем потух, он неожиданно разгорается снова.

Мама уже сделала все распоряжения относительно цветов на своей могиле. Она хочет, чтобы посадили стелющийся кустарник — иву туполистную. Нужно ли мне написать: никакой мишуры, дорогого гроба с ручками, просто самый дешевый деревянный ящик из необструганных досок?

Пишу черновик: Тогда я ушел. Почему «тогда»? Зачеркиваю. Добавляю: Я не вернусь. Зачеркиваю и пишу: Меня больше не будет. Не уточнить ли, что весной?

Отель расположен недалеко от побережья и, как написано на сайте, был излюбленным местом отдыха путешественников, на его территории сохранились древние купальни с мозаикой.

Ставлю пластинку и включаю проигрыватель, буду писать прощальное письмо под «One Way Ticket to the Moon».

Кому его адресовать? Моей матери и дочери, двум тезкам?

Вспомнилось, что сказал Сван во время нашей прогулки: «Со временем человек стирается из памяти. И в конце концов о нем никто не помнит».

Цитата из платоновского «Пира» на первой странице задает тон и показывает, как я мог использовать полученные в университете знания:

Все люди беременеют, и телесно, и духовно; и как скоро наша природа достигает известного возраста — тотчас желает рождать.