Шоколадная лавка в Париже

Когда люди посвящают жизнь делу, по-настоящему любимому и хорошо изученному, с ними происходят настоящие чудеса.

В молодости думаешь, что у тебя еще все впереди. Любовь от тебя никуда не денется. Беззаботно растрачиваешь юность, свободу, чувства. Кажется, будто у тебя этого добра всегда будет в избытке. Но время все расставляет по местам. Вдруг понимаешь, что растратил все. Остается подводить итоги: достойно ли ты распорядился этими благами?

Но не извиняйся. Вы, британцы, извиняетесь по тысяче раз на дню. Зачем? Вы же на самом деле не чувствуете за собой вины. Извиняйся, только когда действительно виновата. Иначе твое «извини» не имеет смысла.

Страна больных совсем не похожа на страну здоровых. Здесь тебя кормят, переворачивают, разговаривают с тобой, как с ребенком, и тебе всегда, всегда жарко.

В молодости думаешь, что у тебя ещё всё впереди. Любовь от тебя никуда не денется. Беззаботно растрачиваешь юность, свободу, чувства. Кажется, будто у тебя этого добра всегда будет в избытке. Но время всё расставляет по местам. Вдруг понимаешь, что растратил всё. Остаётся подводить итоги: достойно ли ты распорядился этими благами?

На животе у Сами виднелась огромная татуировка: орел с расправленными крыльями гордо взмывает над пахом. Хорошо хоть гнезда не видно.

Если у тебя есть что-то хорошее, не надо ничего в нем менять, иначе все пойдет наперекосяк! А если все пойдет наперекосяк, добра не жди! Быть беде.

Вот что бывает, когда приходится разговаривать на другом языке. Ни на вежливость, ни на такт словарного запаса не хватает. Остаётся только блистать беспощадной прямотой.

Время настолько позднее, что того и гляди станет ранним.

Существуют люди, для которых путешествие – не стресс. Они просто запрыгивают в поезд или самолёт, получают удовольствие от всего происходящего и как ни в чём не бывало просыпаются в новом городе. Так вот, я не из этой породы. В дороге я комок нервов.

Некоторые люди жертвуют большим, чем другие

– Французы умеют получать удовольствие от жизни, и от секса в том числе. Просто наслаждаются и не переживают из-за несовершенств своего тела.

Было что-то неотразимо привлекательное в его полном безразличии к общественному мнению.

Если у тебя есть что-то хорошее, не надо ничего в нем менять, иначе все пойдет наперекосяк! А если все пойдет наперекосяк, добра не жди! Быть беде.

Клэр давилась переваренными морковкой и картошкой и старалась не вспоминать нежный камамбер, который запекали в печи с травами и подавали в плетеной корзинке с хрустящим зеленым салатом.

Все умирают, но когда приговор вынесен и записан на бумаге – это совсем другое дело.

— Поражаюсь, как увеселительные мероприятия могут быть такими невыносимо скучными, — сердито проворчал Тьерри. — Люди разучились веселиться. В прежние времена чудесно проводили время: танцевали, курили... А теперь все только стоят с напряжёнными лицами и бормочут про деньги, деньги, деньги!
— Если бы ты столько не ел и не пил в гостях, возможно, получал бы от этих вечеров больше удовольствия.
— А если я не буду есть и пить, вообще удовольствия не получу.

Сохрани воспоминания о Париже, но не цепляйся за них, хорошо? У тебя своя жизнь, свой путь. Ты слишком умна и талантлива, чтобы сидеть сложа руки, ожидая, когда тебя одарят хоть каплей внимания.

Он явно понятия не имеет, что со мной делать, но даже в таких обстоятельствах считает своим долгом заигрывать с новой знакомой. Не всерьез и без особых стараний – так, мимоходом. Не скажу, что подпала под его чары, но столь усердное служение искусству флирта впечатлило.

При других обстоятельствах все это было бы сексуально донельзя. Но Париж пробудил к жизни не только мою душу, но и – пусть и несколько запоздало – мой инстинкт самосохранения.