רובינזון קרוזו

...следует обратить внимание тех, кто иногда говорит в тяжелый период своей жизни: "Существует ли горе более моего?" Пускай они подумают-во сколько раз судьба многих людей страшнее их, и во сколько раз могла бы она быть еще хуже, если бы Провидение распорядилось иначе.

...все вещи в мире бывают для нас хороши только в той мере, в которой мы их употребляем. Мы наслаждаемся ими только до тех пор, пока можем ими пользоваться, или собираем их для передачи другим, но не более.

Нежданна радість, як і жаль, вражають розум

...определяя и измеряя разумом вещи и составляя о них толковое суждение, каждый может через известное время овладеть любым ремеслом.

Мирские блага ценны для нас лишь в той степени, в какой они способны удовлетворить наши потребности, и что, сколько бы мы ни накопили богатства, мы получаем от них удовольствие лишь в той мере, в какой можем использовать их, но не больше.

Благодарность не принадлежит к числу добродетелей, свойственных человеку.

Мирские блага ценны для нас лишь в той степени, в какой они способны удовлетворить наши потребности.

При мысли о своём одиночестве я заплакал, но, вспомнив, что слезы никогда не прекращают несчастий, решил продолжать свой путь.

люди не стыдятся греха, а стыдятся раскаяния, не стыдятся поступков, за которых их по справедливости должно называть безумцами, а стыдятся образумится и жить почтенной и разумной жизнью…

Ожидание зла во сто крат хуже самого зла.

Дурное употребление материальных благ часто является вернейшим путём к величайшим невзгодам.

He no sooner had it, but he runs to his enemy, and at one blow cut off his head so cleverly, no executioner in Germany could have done it sooner or better;

21-е июня 1660 года — Совсем плохо. Страшно боюсь расхвораться; каково будет тогда мое положение без всякой помощи! Молился богу — в первый раз с того дня, когда мы попали в бурю под Гуллем, — но слова молитвы повторял бессознательно, так путаются мысли в голове.

Первым же выстрелом я убил козу, при которой был сосунок. Мне от души было жалко козленка. Когда мать упала, он продолжал смирно стоять рядом с нею. Мало того: когда я подошел к убитой козе, взвалил ее на плечи и понес домой, козленок побежал за мной. Так мы дошли до самого дома. У ограды я положил козу на землю, взял в руки козленка и пересадил его через частокол. Я надеялся вырастить его и приручить, но он еще не умел есть, и я был принужден зарезать и съесть его.

"Впоследствии я часто замечал, что люди, особенно в молодости, считают зазорным не те бессовестные поступки, за которые мы зовём их глупцами, а те добры и благородные дела, что свершаются ими в минуты раскаяния, хотя только за эти дела можно назвать их разумными."

я всегда был виновником собственных несчастий