De Negerhut

Мисс Офелия, которая, подобно всем уроженкам Новой Англии, обладала немалой долей осторожности и больше всего на свете боялась вмешиваться в чужие семейные дела, почувствовала, что сейчас ей именно такая опасность и угрожает. Поэтому она придала своему лицу выражение полной безучастности, вытащила из кармана длинный-предлинный чулок, который был у нее всегда наготове против наваждений дьявола, имеющего привычку улавливать людей в свои сети в ту минуту, когда руки у них ничем не заняты, и яростно заработала спицами. Ее плотно сжатые губы говорили яснее ясного: «Вы не вырвете из меня ни одного слова. Я ни во что не желаю вмешиваться».

...американские плантаторы творят точно то же самое, что аристократы и финансисты в Англии. Для плантатора рабы то же, что для тех - низшие классы. Другими словами, он подчиняет своей власти их разум и плоть и заставляет их служить благополучию хозяина. И оправдывает он такие методы с помощью довольно своеобразных аргументов: он утверждает, что высшей цивилизации нельзя достигнуть, не прибегая к порабощению масс. Будет ли это называться рабством или нет - безразлично, но необходимо, чтобы существовал низший класс, вынужденный выполнять физическую работу и довольствоваться животной жизнью во имя того, чтобы высший класс имел силы и досуг для приобретения богатства и развития своего ума и знаний.

Муж и дети составляли для миссис Бэрд весь мир - мир, которым она управляла больше уговорами и лаской, чем приказаниями. Только одно могло вывести ее из себя - жестокость; всякое проявление жестокости вызывало в ней приступы гнева, казалось бы несовместимого с ее на редкость кротким характером. Не было матери более снисходительной и доброй, и все же сыновья благоговейно хранили в памяти тот день, когда она расправилась с ними без всякой пощады за то, что они в компании с соседними озорными мальчишками забросали камнями беззащитного котенка.